Коэн прищурился, сложил на груди руки и неопределённо мотнул головой в сторону коридора.
— Мне нужен ещё антидот, — она моляще посмотрела прямо ему в глаза, Коэн, кивнул и без лишних слов отправился искать Лиису. В конце концов, побыть героем бывает очень полезно. И в большинстве случаев для девушки этого оказывается достаточно. Такой вариант его устроит тоже. Бачек честно старался казаться не слишком довольным, протягивая Петре запечатанную склянку.
— Бабушка в детстве кормила меня супом из шпината, — издалека начал Коэн, — Ей лекарь один посоветовал.
— Сочувствую твоей сбалансированной диете, — неожиданно пробормотала Пигалица, медленно смещая целительский поток с головы на грудь парня.
— А чего ей сочувствовать? — хохотнул Коэн. — Я от неё такой вот вырос. Сильный и смелый, — он заулыбался самой своей убийственной улыбкой, которая никогда не давала осечек, главное, чтоб пигалица на него сейчас посмотрела.
— А ещё страшно скромный и сказочно умный, — проворчала Петра, не оборачиваясь. — Как рот открывается, так сказка получается, — пояснила себе под нос, очевидно, для совсем идиотов. Коэн себя таким не считал.
— Да ты змеяааа… — восхищённо протянул парень.
— Все знают, змеи у лекарей в первородных предках, — отбила малявка и дёрнула плечом, поправляя съехавшую на грудь косу. Добрый знак! Коэн и сам бы с удовольствием эту косу поправил, но пока было не время. — Не вижу в этом ничего оскорбительного.
Что-что, а оскорблять пигалицу он точно не собирался.
— А могла бы посочувствовать, между прочим. Мне. Замученному в детстве шпинатом, — аккуратно свернул с опасной темы Бачек. — Габжевич, кстати, сейчас цветом точно, как тот суп, мне даже нехорошо стало.
Петра с тревогой обернулась. Коэн видел, что она пытается просканировать его состояние одновременно с поддержкой Габжевича, и как у неё рассыпается целительский поток.
— Проклятье! — ругалась она. — Я не лекарь! — выкрикнула отчаянным шёпотом. Коэн нахмурился. Что значит, не лекарь? А делает она тогда здесь что? — Три капли на стакан воды! Сильно встряхнуть! Тебе больше не надо. Накапай сам! Не могу оторваться.
— Воу-воу, — Коэн поднял вверх раскрытые ладони, — Не надо на меня отвлекаться, я сам о себе позабочусь, будь уверена.
Как сильно встряхивать воду в стакане, чтоб она не расплескалась, он обязательно спросит у неё потом — лишних поводов для беседы не бывает.
Девчонка вяло пожала плечами и растёрла пальцами покрасневшие глаза.
Коэн положил ладонь на тонкое плечо, грозившее переломиться под неожиданным весом, сказал ей на ухо самым глубоким голосом, который был ему доступен:
— Тебе б тоже передохнуть, а то сама свалишься. Я, конечно, не против и тебя на руках подержать, но таскать обморочных девиц это как-то… не спортивно что ли, — намекнул ей на Татовича. Мол, он-то таскал, что в руки самопадом свалилось, а не сознательно по своей воле улеглось. И это не очень считается.
А, если это не она была, то он вроде ничего такого в виду и не имел.
Девчонка вспыхнула, взволнованно дёрнув рукой, стряхивая его лапищу, казавшуюся рядом с её прозрачными ключицами поистине огромной, и вдруг застыла, рассматривая его лицо подозрительно пустыми глазами. Коэн даже струхнул слегка. Блаженная что ли? Что с ней было делать, случись она не от мира сего, парень понятия не имел, но знал, что вляпаться можно по самые, что называется, помидоры.
Пигалица безмятежно уставилась на него и серьёзно произнесла:
— Ты Коэн. Сын Дитмура. — Тут Бачека неслабо попустило, потому что канцлера Дитмура Бачека знали, если не все, то многие. Выяснять, откуда ей известен его отец, сейчас было не время, но он непременно этим займется. В будущем. Возможно, в самом ближайшем. И он с осторожным смешком добавил:
— И внук Майгера.
Но пигалица этим не ограничилась и с неприкрытым восторгом заявила:
— Наследник и надежда своего народа. — Коэн настороженно кивнул. Ну, в принципе, наследник, конечно, и надежда, наверняка, тоже. Не зря же он честь клана на летних играх в Вышлаве защищал. А пигалица, наклонившись к нему, доверительно прошептала, — Супергерой! Только мышей поберечь надо.
Коэн в панике оглянулся, заметив её застывший взгляд, ища кратчайший путь к отступлению. Потому что про блаженных он слышал всякое, и лучшим способом спастись от их внимания было быстро и по-геройски сбежать.
Но вот то, что она знала про мышей, неожиданно и остро кольнуло его в грудь, и парень, оступившись, шагая назад, до крови прикусил губу.
— Петра! — окликнула пигалицу магистр Олюшко, отчего девчонка вздрогнула всем телом и отшатнулась.
А может, она просто спец по глубокой менталке? Или у неё вестники в роду были? И её спонтанными озарениями иногда накрывает, с надеждой подумал Коэн. Всё-таки тыковки он ещё не проверил. А проверить хотелось очень.
— Взгляните, что там в конце коридора. Мы, похоже, закончили. Если никого не найдёте, можете отдыхать.
