Лииса смерила позёра придирчивым взглядом. Боги миловали, и в её молодости с ней рядом не учились подобные экземпляры. А вот Сешеньскому драконятнику нужно было сочувствовать во всех смыслах.
Как всегда дорого и по-пижонски растрепанный Коэн Бачек производил впечатление высокомерного наглеца и обалдуя. Старался производить. Надо сказать, в основном, это ему неплохо удавалось. И никаких признаков недавнего отравления, разве что волосы чуть больше обычного в беспорядке.
Лииса довольно хмыкнула. Хорош, паршивец. Любо-дорого посмотреть.
— Что скажете? — она придвинула к нему батарею пробирок в держателях и протянула увеличительную лупу.
Палица демонстративно закатил глаза и бросил, покидая лабораторию:
— Пойду проверю остальных.
Вечно-то его всё бесит.
— Профессор, — одновременно поприветствовал и попрощался с ним Бачек, удостоив того сдержанным кивком. Нэт скривился, будто откусил неспелой сливы.
Лииса только со смешком головой покачала. О чём вообще думал Марий, когда всё это затевал? Будет истинным чудом, если эти петухи не переубивают друг друга, отстаивая территорию и женщин, когда те у них появятся.
— Ну? — поторопила Олюшко парня.
— Вы ставите меня в трудное положение, — Коэн уважительно потупился, но Лииса успела заметить хулиганский блеск прищуренных глаз и ехидную улыбку.
— Если назовёшь меня «госпожа», я тебя ударю, будь уверен.
— И в мыслях не было, — вскинув вверх раскрытые ладони, выпалил он. — Я вообще не думаю, что самогон прокляли. Мы его честно за деньги купили. Втридорога, кстати. — Это он намекал на то, что услышал от Палицы про выбраковку, которую им продавали, как настоящий гоблинский самогон, надо понимать. Лииса укоризненно взглянула на него поверх тяжёлой оправы очков.
— Не прикидывайся идиотом, Коэн. Всё ты понял. Цена честная. И всем удобная.
— Да понял я, понял, — не подвёл парень.
— И помалкивай об этом.
Боевик сунул руки в карманы штанов, опершись плечом о шкаф с глубоко оскорблённым видом. Лииса с улыбкой отвернулась к столу и склонилась к злосчастным пробиркам.
— И всё же, взгляни. Заклятье от проклятья внешне отличается не слишком, но всё же это разная архитектура поля. А здесь вообще… лузпущ знает что.
— Восхищён, — хохотнул Коэн, — Думал, только отец по-гоблински ругаться умеет.
Лииса фыркнула. Что тебе известно о гоблинской матерщине мальчишка?! И о истинной силе гоблинского самогона! От которых душа разворачивалась такими забористыми руладами, что проклятья таяли на излёте, а заклятья творились сами собой.
— Может, это и не проклятье вовсе? — Бачек даже заглядывать в лупу не стал. Правильно. Всё равно ему это бестолку. Боевики проклятья с другой стороны изучают. Но ей сейчас и нужен был принципиально иной взгляд. — Просто кто-то в сердцах пожелал студиозам отравиться гранитом науки. И тут напал на нас самогон…
— Эмоциональное пожелание на энергетическом подъёме? — задумчиво проговорила Лииса, — Вопрос чьё и зачем?
— Домовые гномы отчаялись искать нам парные носки и по очереди плюнули в крегу? — предположил Бачек. И сам, кажется, напрягся, от своей непочтительной болтовни, сложил на груди накачанные руки с подвёрнутыми рукавами рубашки.
Лииса смотрела на обтянутый выпендрёжной и наверняка ужасно дорогущей жилеткой торс парня, отчётливо понимая, вот она! Та самая нужная, очевидная мысль, которую они с Палицей упускали! От большого ума, не иначе. Два идиота!
Коэн и впрямь оказался бесценен.
Она сосредоточенно поднялась и молча приблизилась к креге, которая стояла тут же, в лаборатории. Ощупала пузатый креговый бок — ровный и гладкий, без каких либо изъянов.
Крошечное отверстие Олюшко обнаружила в верхней части бочки, оно было проделано тонкой иглой и после запечатано воском. От консервирующей запайки по цвету не отличить. Она и сама не заметила бы, если бы специально его не искала. А теперь вот нашла и, хмурясь, рассматривала след дрогнувшей неумелой руки, оставившей неглубокую, но явную царапину, также в спешке затёртую воском.
Если судить по симптомам, которые наблюдались абсолютно у всех: редкий пульс, слабое дыхание, краснота, это была настойка ландыша. В спирту её замаскировать ничего не стоило. Дозировка, вероятней всего, была убойной.
Крегу с бракованным студиозусным самогоном попросту отравили. И всё же, зачем?
Она с тревогой взглянула на растерявшего всё своё шутовство Бачека. Посерьёзневший вдруг парень только головой покачал, точно откликаясь на её мысли.
— В этом не нам с вами разбираться, — сказал глухо.
Хороший пацан, умный. И не скажешь, что осла Бачека сын.
Лииса трудом перевела дыхание, сдерживая пульсирующую на кончиках пальцев силу и рвущуюся наружу ярость.
Доверенных ей детей отравили! И кто бы ни был этот мерзавец, он должен поплатиться за это!
Часть 18
