– Всем оставаться в вагоне, – грозно бросил Ягодинок, – я пойду все узнаю, – и выпрыгнул из вагона.
В это время низко над ними пролетел немецкий самолет, где-то рядом застрочил пулемет, невдалеке раздался взрыв.
«Попали в переделку!» – воскликнул Ермолай…
Ленинград, управление НКВД …
Исполняющий обязанности начальника управления полковник Шадрин по своим каналам получил известие, что операция «Элегия» успешно завершена. Подумав, он решил поделиться новостью по телефону с Первым секретарем ленинградского обкома ВКП (б). Ведь именно Жданов должен был согласовать или не согласовать его назначение на должность начальника управления.
– Спасибо за хорошие новости, – выслушав сообщение, поблагодарил Жданов, – их нам так сейчас не хватает. Жаль только погибшего комиссара Иванова.
– Мда, – выдавил полковник.
– Кстати, закончено расследование о его смерти?
– Закончено, товарищ Жданов.
– И каков результат?
– Его отравила сильнодействующим ядом внедренная в наши органы немецкая агент-женщина.
– Даже в органы внедряют своих агентов! – воскликнул Жданов. – Хотя, – тихо добавил, – в какой-то мере он сам виноват, не разглядел врага.
– Увы. Поэтому нам нельзя терять бдительность.
– Вот именно, – поддержал партийный работник. – Коммунисты должны быть всегда предельно внимательны…
Не на шутку встревоженные всем происходящим, Сергеев с бойцами отошли от края вагона и присели на ящики. Они стали внимательно наблюдать в дверной проем. Через него в вагон стал проникать неприятный запах гари и пыли.
– Товарищ младший лейтенант, долго мы здесь будем торчать? – явно озабоченно спросил рядовой Кузнецов.
– Не знаю, – растерянно выдавил Ермолай. – Будем ждать капитана Ягодинока, он точно все прояснит…
Последние слова утонули в грохоте близкого взрыва, вагон слегка качнуло. Где-то рядом застрочил зенитный пулемет, послышались одиночные удары пуль о стены вагона. Снова раздался взрыв, на крышу вагона что-то с шумом упало…
В дверном проеме показался какой-то взъерошенный и растрепанный военный. Он громко крикнул:
– Что вы тут сидите! Вы же горите!
Сергеев быстро поднялся с ящика, бросил бойцам:
– Я выскочу, посмотрю, что там, – подскочил к проему и спрыгнул на землю.
Взглядом окинул вагон и заметил языки пламени на крыше вагона. Горели и некоторые другие вагоны состава, вокруг которых бегали люди.
«Да, горим! – недовольно воскликнул Ермолай. – И быстро потушить крышу мы своими силами не сможем! Надо спасать золото», – крикнул в вагон бойцам:
– Сдвигайте ящики к дверному проему, будем их вытаскивать на землю.
В это время мимо его два бойца в белых халатах на носилках с раненым военным поравнялись с их вагоном.
«Да это же Ягодинок!» – всматриваясь в раненого, воскликнул Ермолай и подбежал к нему.
– Товарищ капитан, товарищ капитан! – затараторил Ермолай, рассматривая бело-серое безжизненное лицо Ягодинока.
– Он вас не слышит, он тяжело ранен и контужен, – изрек один из бойцов в белом халате.
– Вы нам мешаете, – крикнул второй боец.
– Куда вы его? – спросил Ермолай.
– Сейчас на машину и в госпиталь.
Ермолай отступил от носилок, бойцы быстрым шагом проследовали дальше.
«Бедный капитан! – всматриваясь в удаляющихся бойцов в белом, горестно воскликнул Ермолай. – Как его здорово шандарахнуло! – обеспокоено подумал. – Что теперь будет с нами, с золотом?» – и глубоко задумался.
– Товарищ младший лейтенант! – обратился стоящий в проеме вагона рядовой Кузнецов. – Товарищ младший лейтенант! Что нам делать дальше?
Ермолай вернулся на землю, обернулся на голос. Все десять ящиков с золотом стояли на краю настежь открытого дверного проема. Между тем огонь с крыши вагона стал спускаться на стены.
«Что, что?!» – нервно повторил Ермолай и бросил взгляд на прилегающую к железнодорожному полотну территорию.
В метрах двадцати он увидел ровную и свободную площадку.
– Давайте переносите ящики на ту площадку, – показывая рукой, крикнул Ермолай…
Буквально тучи самолетов с пронзительным резким звуком продолжали барражировать, сбрасывать бомбы и обстреливать из пулеметов. Часть вагонов состава были исковерканы от прямого попадания бомб, остальные горели. Люди метались у вагонов, кто-то тушил огонь, кто-то вытаскивал раненых, кто-то тащил какие-то вещи… А кто-то, уже не в силах идти, просто лежал…
Кузнецов и Широких перенесли на площадку уже половину ящиков, когда на середине пути рядовой Кузнецов, не проронив ни слова, упал, словно подкошенный. А огонь меж тем охватил всю крышу, часть стен и подбирался к дверному проему вагона.
Ермолай подбежал и подхватил ящик, выпавший из рук рядового. Громко крикнул стоявшему с широко раскрытыми глазами рядовому Широких:
– Вперед, боец, вперед. Мы должны вынести все ящики.
В это время по насыпи пробежал гражданский мужчина. На ходу он крикнул:
– Вы что, сдурели? Немедленно бегите в укрытие!
Оставив ящик на площадке, Ермолай и боец побежали к вагону за следующим.
