«Фронт борьбы за демократию» вместе со своим молодежным лидером Хуаном Фернандесом, никогда не имел никакого отношения ни к международным преступлениям, ни к Средиземноморской мафии, ни к транспонртировке и распространению на побережье наркотиков. Никогда! В этом отношении они чисты, словно ангелы небесные.По сигналу военной контрразведки боевики-неонацисты, заранее внедренные в ряды «Фронта», должны устроить кровавую стычку с полицией во время одной из больших демонстраций. Это старая, хорошо испытанная практика провокаций, прекрасно освоенная нацистами в период борьбы Адольфа Гитлера за власть в Германии. При таких столкновениях неизбежно возникает паника.Реакцию властей на подобные выступления предвидеть совсем не трудно – ни одно правительство не захочет терпеть подобные безобразия на улицах и ответит и ответит жесткими силовыми мерами, чтобы показать избирателям: оно способно полностью контролировать ситуацию и управлять ею. Следовательно, начнутся репрессии, поскольку даже самый демократичный режим не любит, когда посягают на устои государства. Все тюрьмы быстро забьют «под завязку»...
Пожилой полицейский, в мокрой от дождя накидке, подал светящимся жезлом знак остановиться. Карл Диц, не доехав до перекрестка, послушно приткнул малолитражку к тротуару и вылез из машины, выключив мотор.
– В чем дело? – недоуменно глядя на подошедшего блюстителя порядка, спросил он.
– Все в порядке, сеньор – усмехнулся тот. – Но Вам придется повернуть. Дальше не проехать – демонстрация…
Диц дошел до угла и остановился. Впереди, во всю ширину старого бульвара, разлился нескончаемый поток людей. Молодые и среднего возраста, некоторые с детьми на плечах, демонстранты молча шли под моросящим дождем. Плакаты и транспаранты свернуты, знамена в чехлах, река раскрытых зонтов и разноцветных дождевиков. Но ни одного угрюмого лица.
– Куда это они? – поинтересовался Диц, вернувшись к своему «Пежо».
– К военной базе американцев в Торрехон-де-Ардос, – пояснил словоохотливый полицейский. – Лучше Вам вернуться назад, сеньор. Демонстрация сегодня большая, и ждать придется очень долго…
Захлопнув дверцу автомобиля, Карл с удовольствием ощутил тепло салона. Если бы кто-нибудь несколько месяцев назад сказал ему, что на Пиренеях может быть настолько прохладно и сыро, он, наверное, только рассмеялся бы в ответ. Разве случается такое в знойной Испании? Оказывается, случается, и наступают холода.
Легко развернув машину на узкой проезжей части улицы, – вот одно из больших преимуществ малолитражек, за которые многие опытные автомобилисты так ценят их в больших городах, – Диц двинулся в объезд. Он выбирал тихие улочки без оживленного движения, чтобы не попасть в пробку.
Мощеная камнем мокрая мостовая была скользкой и масляно блестела, словно ее щедро смазали салом. Сбрасывая газ на виражах, Карл петлял по старым узким улицам, выбираясь к закованн6ому в гранит руслу реки Мансанарес, разрезающей город на две части. Там, на набережной, сегодня должна состояться очередная встреча с Хорхе. Бросив взгляд на часы, – он крайне не любил опаздывать, – Карл прикинул: еще вполне можно успеть подъехать к условленному месту вовремя. Лучше даже немного раньше, чтобы иметь возможность как следует осмотреться.
Припарковавшись около большого серого дома с ярким рекламным щитом компании «Эссо» на крыше, Диц несколько минут сидел в салоне «Пежо», внимательно разглядывая прохожих, торопливо пробегавших мимо, спрятавшись под зонтиками. Изредка проезжали машины. Как всегда, эта часть набережной оставалась малолюдной. Да еще занудный дождь, когда не до прогулок. Именно поэтому сегодняшнюю встречу с Хорхе он назначил здесь.
Не заметив ничего подозрительного, Карл аккуратно запер дверцы машины, перебежал проезжую часть и зашел в небольшое кафе. Заняв столик у широкого окна, откуда хорошо просматривалась вся набережная, Диц заказал официанту чашку крепкого черного кофе – почему-то, хотелось согреться, словно он продрог на ледяном ветру. До прихода Хорхе, – тот приходил на встречи только пешком, – оставалось еще около четверти часа. Кивком поблагодарив официанта, выполнившего заказ, Кард закурил сигарету и стал глядеть в окно…
Как полагал Диц, в Интерпол его привело случайное стечение обстоятельств. Несколько лет назад Карл Диц с успехом окончил курс юридического факультета университета и, с немалым удивлением, неожиданно обнаружил: ему совершенно нечем заняться! В солидном страховом обществе интересы его семьи с успехом представлял старший брат, в правлении банка – средний, и ни один из них, как и отец, не отказали бы Карлу в помощи и поддержке и охотно и легко подсадили на ступеньку, ведущую на верх по карьерной лестнице, но… Но свежеиспеченный правовед с упорством максималиста, столь часто присущим молодости, страстно желал «своего» дела, дабы испытать себя и показать всем, каков ты есть и чего стоишь.
О средствах на жизнь ему не стоило беспокоиться, однако давние традиции семьи требовали иметь кроме хорошего образования и больших денег еще и достаточно прочное положение в обществе. Попытки Карла заняться торговлей автомобилями и работа в офисе одной из крупных сталелитейной компании не увенчались успехом – все это очень быстро приелось и смертельно надоело. Одно дело самому вольно кататься по дорогам и, совсем другое, уговаривать недоверчивых покупателей раскошелиться на новую марку «Фольксвагена» или БМВ. Офис вообще представлялся просто чудовищно нерациональной, расточительной тратой золотого времени – просиживать штаны, составляя сводки и вычерчивая графики, чтобы со временем подняться на малюсенькую ступеньку выше, постепенно познавая все хитросплетения металлургического производства и сбыта продукции? Ну, нет, увольте! Такое просто выше его сил.
