— Обойдетесь, — сказал Пронькин.
Он достал из кармана ключи. Вот теперь я должен быть внимателен.
Верхний ключ. Финский. Рисунок бородки напоминает пилу без среднего зубца. Размеры… к счастью, у меня фотографическая память. Но не в переносном смысле, а в самом обыкновенном.
Ключ сфотографирован.
Нижний ключ. Обыкновенный, французский.
— Ты еще здесь? — грозно спросил Пронькин. — Я ведь не посмотрю, что ты баба.
Всхлипнув, несчастная Дашенька побрела вниз по лестнице.
Выйдя из подъезда, она пошла быстрее и решительнее… Мне надо было спешить. Мастер, который мог сделать ключ по рисунку, — не такое уж обыкновенное явление. Это в первую очередь наш институтский слесарь. Вернее, младший научный сотрудник института Романюк Ирина Георгиевна.
Ирка только что пришла с обеда, и ей не хотелось работать.
— Опять в нашей лаборатории какой-нибудь уголовщиной занимаетесь? — недружелюбно спросила она.
Ирка была громоздкой бабой, сменила четверых мужей, которые, как я думаю, сбегали от нее, спасая остатки мужского достоинства.
— Я тут нарисовал, — сказал я. — С размерами. Ты сделай приблизительно, а я потом подгоню по памяти.
— Сейчас, что ли?
— Сейчас, сейчас!
— Ты гонитель. Сбегай пока за сигаретами. «Мальборо». Лицензионные.
Вместо пачки, как Ирка и рассчитывала, я принес блок. А так как я человек педантичный, то после окончания операции представлю заведующей лабораторией подробный отчет о расходах. И попрошу возместить. При моей зарплате я не могу позволить себе такого альтруизма.
При виде блока «Мальборо» Ирка сказала:
— Тогда не уходи.
Она ценила щедрых мужчин.
Большие руки Ирки двигались стремительно, черная вьющаяся прядь упала на щеку.
— Ты вроде не женат? — спросила она.
— Недостоин, — признался я.
— Женись на мне. Если не боишься горячих баб.
— Замучаешь ты меня.
— Зато умрешь от наслаждения. Кто еще так может? Это лучшая смерть для мужчины. Как в бою.
— Я подумаю.
— Думай скорее. Мне Саня Добряк предложение сделал. Но больно уж он хлипок. В первую же ночь перекушу.
Ирка протянула мне первый ключ, еще теплый. Я оглядел его и показал ей, где надо убрать и где подправить.
— Ты гений, — сказала Ирка. — Мы с тобой организовали бы банду — никто бы нас не разоблачил. «Мерседес» бы купили…
— И что вам всем сдался «Мерседес»! — в сердцах сказал я.
— Согласна на «Вольво», — сказала Ирка и захохотала басом.
Мне хотелось побывать в квартире певца Вени до темноты — чтобы не зажигать там света. Я надеялся, что Пронькин в черном плаще не останется там надолго.
Я возвратился в тот двор. Джипа не было. Я позвонил для страховки из автомата. Никто не отозвался. Да я и чувствовал, что квартира пустая. Я иногда чувствую — есть кто-нибудь в помещении или нет. Это еще одно мое полезное качество.
Меня интересовали следы Люськи — привозили ли ее сюда? И зачем вообще она понадобилась рок-звезде? В то время я все же не допускал мысли о том, что ее исчезновение связано с тем миром. Да, я верил Егору, история с «Мерседесом» тоже получила подтверждение. Моему разуму были куда милее версии, скажем, земного происхождения. Разумеется, чудеса на свете бывают, но в конце концов они находят объяснение в пределах здравого смысла, если считать, что здравый смысл — понятие широкое.
Но профессионально я не был подготовлен к решению детективных задач и не мог снять отпечатки пальцев или изучить срезы волос — может быть, стоило подключить к нашим поискам милицию? Впрочем, разумнее действовать в пределах своих возможностей. У Шерлока Холмса не было отпечатков пальцев. Он упрямо не признавал дактилоскопии, но тем не менее раскрыл массу преступлений.
Допустим, что Люси здесь не было — ее отвезли на дачу, в Кострому, куда угодно. Значит, мне следовало узнать как можно больше о Малкине, чтобы понять, зачем ему надо было похищать девушку.
Чем дольше я оставался в той квартире, тем более я приходил к мысли о том, что здесь я не отыщу истинных следов Малкина. Квартира еще не была достаточно обжита, в ней не было забытых уголков и заповедных мест.
Она была сродни гостиничному номеру. Впрочем, я мог ошибаться — цирковые и эстрадные люди порой настолько привыкают жить по гостиницам и общежитиям, где постоянно приходится срываться с места и перевозить в новое жилище весь свой скарб, что они умудряются прожить всю жизнь без ненужных пустяков, обязательных в обыкновенной квартире.
Хорошо, сказал я себе, что же интересовало Веню Малкина в последние дни его жизни в этой квартире?..
Но почему я говорю о последних днях? Есть лишь одно свидетельство, принадлежащее Пронькину, что Малкин исчез, слинял, не существует в Москве. Но разве не может так случиться, что Малкин сейчас откроет дверь, заявится с гастролей и очень удивится, увидев меня?
Подумав так, я стал прислушиваться, не поворачивается ли в двери ключ.
И это меня спасло.
