— Зачем? Тут все удобства у нас.
— Я пофотографировать хочу, вид у вас чудесный.
— Стоит ли? — Хромой все еще не хотел расслабляться.
— Ты куда? — услышал дядя Миша.
— Пофотографировать хочу, — ответил я.
— Гарик у нас отличный фотограф, — сказал дядя Миша.
Майор догнал меня у дверей.
— А аппарат у тебя где? — спросил он.
— В машине.
— Я с тобой, — вызвался майор Хромой: видно, считал, что мы уже в приятелях.
— Я далеко отходить не буду, — сказал я.
Мы говорили негромко, но нас слушали. Хоть и через шум, который создавали развеселившийся после нескольких рюмок Овсепян и женщины, явно испытывавшие облегчение от того, что наконец-то ожидание благополучно завершилось и их труды не пропали даром.
Нас слушал дядя Миша, улыбаясь жене Хромого, слушал полковник Шауро, даже уши у него покраснели.
— Проводи, проводи гостя, — приказал или попросил Шауро.
— Я и говорю, — откликнулся Хромой.
Я пошел к двери.
Мы гуляли на втором этаже двухэтажной каменной казармы, разделенной на квартиры. Я вышел из дверей, лестница была широкая, ее недавно покрасили синькой, а потом побелили потолки — во всем был уют и скромное достоинство буржуазии.
«Уазик» стоял неподалеку, шофер сидел рядом в тени елки, на корточках, так приучаются сидеть в лагерях, впрочем, солдаты так тоже умеют сидеть, когда сесть не на что.
— Откройте машину, — сказал я шоферу. — Мне сумку взять надо.
— Нет там никакой сумки, — сказал шофер.
— Как так нет? Я ее в машине оставил. Там у меня аппарат.
— У нас ничего не пропадет, — сказал Хромой. Он открыл дверцу «уазика» и наклонился внутрь. Зад у него был широкий, как у пожилой кухарки.
— Нету, — сказал он.
Шофер поднялся. Подошел к машине.
— И я говорю, что нету. Что я, не заметил бы, что ли?
Я тоже присоединился к поискам.
Моей сумки не было.
— А вы в машину садились без сумки, — сказал водитель. Он был немолод и строг лицом. Со мной он говорил, как с трудновоспитуемым подростком. — Я бы заметил.
— Но где я ее мог оставить? — спросил я водителя. — У меня там аппарат лежит, импортный.
— Да не пропадет твой аппарат! — рявкнул Хромой, который и вовсе во мне разочаровался.
— Может, и вовсе прилетел без сумки? — спросил водитель.
— Вы же говорите, что имеете память, — сказал я укоризненно, — а не видели, что я из сумки вынимал предметы.
Я не помнил, что это за предметы, но говорил уверенно.
— Если вынимал, то твое дело, — сказал шофер.
— Значит, я ее оставил в подвале, — сказал я.
— Этого еще не хватало! — расстроился Хромой.
— Давайте я съезжу, — попросил я. — Можно я воспользуюсь «уазиком»?
— Как так «воспользуюсь»? — спросил майор.
— Сяду и сгоняю туда.
— А кто тебя пустит? — спросил майор. — Бабушка?
— Скажите шоферу, что можно, он пароль или что там передаст вашему часовому.
— Вы военную службу-то знаете? Проходили?
— А почему мне нельзя съездить?
— Ну ладно, — вздохнул майор. — Придется полковнику донести, пускай он решает.
Я остался в полной растерянности и расстройстве — сумку терять мне не хотелось.
Мне казалось, что майора нет полчаса, я даже замерз.
Потом он вышел мрачный, но деловитый.
— Я съезжу, — сказал он, — с шофером, а вы возвращайтесь на завтрак.
— Нормально, — ответил я. — Мне нетрудно. Сейчас сгоняем и обратно.
Я мог бы оставить его здесь. Мало ли что можно внушить испуганному майору! Но я подумал, что мне даже удобнее вернуться в подземелье вместе с Хромым, ведь надо преодолеть часового, спуститься вниз…
Я лишь навел на него некоторое внутреннее недоумение, смешав мысли, от чего он тупо смотрел на меня, когда я устраивался рядом с ним на заднем сиденье.
— Поехали, — сказал я водителю, который следом за нами влез в машину, но ничего более не делал.
Водитель обернулся к Хромому, тот проморгался, надвинул фуражку на брови и сказал:
— Тебе же велели!
— С вами не разберешься, — сказал водитель.
Ехать было недалеко, но я не хотел давать Хромому возможность опомниться и задуматься над тем, почему я возвращаюсь в шахты.
— А вы сами не фотографируете? — спросил я.
Хромой ответил обалделым взглядом.
— Ведь у вас такие здесь пейзажи, — сказал я, — просто одно удовольствие производить съемки. Я бы на вашем месте и видео купил.
— На какие шиши? — спросил Хромой.
— Это не так дорого, — сказал я, — ведь у вас семья? Дети? Вот видите — двое, а ведь детей надо фотографировать, потом память остается. Мы когда вернемся, я обязательно сделаю фотоснимки ваших детей и пришлю. Нет, не надо благодарности, это из чувства взаимности, вы так хорошо нас встречаете.
Водителю этот разговор не нравился, по затылку видно.
— Слушайте, — сказал он майору, что было неуставным обращением, — а ведь часового сняли, я слышал, что полковник собирался снять.
— Да погоди ты! — рассердился майор Хромой. — Мы еще не доехали.
И тут мы встретили часового — водитель как в воду глядел.
Часовой брел по мокрой сизой дороге, перепрыгивая через трещины и лужи, навстречу нам. Выехали бы мы чуть позже — отыскать мою сумку было бы труднее.
— Садись сюда, — крикнул водитель, — а мы к тебе в гости. Ключи с собой?
— Я обедать иду, — сказал часовой, хотя обедать было еще рано.
