Сказать, что Альбус Дамблдор был в шоке, это не сказать ничего. В свое время он обращался к невыразимцам, чтобы узнать, что такое могло случиться в поместье Поттеров. Поверхностное обследование показало полную недоступность. Можно было попытаться вскрыть чары, используя кровь Джеймса, но директор Хогвартса решил этого не делать. Зачем? Чарльз и Дорея были магами старой закалки и держали нейтралитет в противостоянии Дамблдора и Волдеморта. А Джеймс Поттер и Сириус Блэк были сильными бойцами. Чарльз же запросто мог запретить сыну и наследнику даже думать об Ордене Феникса. А Сириус всегда следовал за своим другом. И была мантия-невидимка, предположительно один из Даров Смерти, которую можно было взять у Поттера для исследований. Чарльз бы передачи фамильного артефакта в чужие руки не потерпел. Джеймс легко проглотил известие о том, что поместье Поттеров закрылось. С родителями он последнее время часто ссорился. И прекрасно понимал, что его увлечение магглорожденной Эванс у них поддержки не найдет. Так что слова Дамблдора о том, что он обязательно поможет как-то открыть поместье, но только потом, были приняты с благодарностью. Джеймс был счастлив остаться без присмотра. Напропалую ухаживал за Эванс, которая наконец-то стала отвечать ему взаимностью. А на седьмом курсе вступил в Орден. Сразу после школы женился. Собственных средств хватило на приобретение небольшого домика в Годриковой Лощине. Родился сын. Да еще подходящий под легендарное пророчество. А потом случился тот самый Хэллоуин. Дамблдора поместье Поттеров интересовало, там была обширная библиотека и множество артефактов, частью просто уникальных. Но лучше было ничего не менять в сложившейся ситуации. Если Поттеры старшие были живы, то отправить Гарри к родственникам матери не получилось бы. Да и вообще... В годы открытого противостояния случалось много чего. Потом старые семьи зализывали раны и отбивались от обвинений в причастности к преступлениям Пожирателей. А время ушло. Похоже, что дело было в Блэках. Они медленно умирали после того, как Вальбурга запечатала алтарь. А теперь воспряли. И проявили просто бешеную активность. И что теперь с этим делать? Гарри теперь практически потерян. Мало влияния Малфоев, так теперь еще и Блэки. Эх, жалко, что Мариусу не удалось выполнить свою клятву и извести их до конца. И что там был за артефакт? Сам Дамблдор давал знакомому сквибу парочку накопителей, но закачать магию себе у того не получалось. Еще что-то раздобыл? Вопрос – где и как? – оставался открытым. И у него уже не спросишь. Да…
Молли Уизли, поджав губы, смотрела на колдографию в «Ежедневном пророке». Рядом с Поттером снова была ненавистная полукровка. И Малфои всем своим троллевым семейством. Ну, Малфои – это ладно. А полукровку хотелось убивать долго и мучительно. Хотя... ведь теперь была жива бабка Поттера. А она из Блэков. Ну, конечно. У Молли отлегло от сердца. Дорея и невестку-магглокровку с трудом проглотит, благо, что померла давно. А уж для внука точно будет искать чистокровную невестку. Джинни получала колоссальное преимущество. А что? И Уизли, и Прюэтты входили в список священных двадцати восьми. Это вам не книзл начихал. На краткий миг вспыхнуло воспоминание, что Блэки Седреллу за брак с Уизли с гобелена выжгли, а Поттеры с предателями крови на одном акре нужду справить брезговали. Но Молли тут же отогнала недостойные мысли. У Джинни появлялся шикарнейший шанс. И стоило напомнить Дамблдору про обещание устроить саму Молли в Хогварст. Надо держать руку на пульсе. Надо. Слишком долго все пускалось на самотек.
