Джон посмотрел на Роберта, нервно поиграл губами, потом улыбнулся и чокнулся с ним.
– Пусть этот вонючий клоп Гувер считает это своей победой! – рассмеялся Джон, осушив стакан.
Скрипнула дверь, братья обернулись: на пороге стояла обнаженная Мэрилин Монро.
– Мальчики, ну сколько можно? – зевая, потянулась она и поманила пальчиком Джона. – Папочка, ну иди ко мне, я так боюсь спать одна.
– Вы бы что-нибудь надели, мисс, – смущенно заметил Роберт, опуская глаза, – ночи уже холодные, можно замерзнуть.
– Единственное, что я надеваю на ночь, – вздернув носик, встряхнула белокурыми локонами Мэрилин, – это капелька «Шанель № 5»!
– Валера, а вы показывали соседям фотографию, которую я выслал вам по фототелеграфу? – бессмысленно борясь с резиновой отбивной на тарелке, спросил Зорин у веснушчатого парня в клетчатой рубахе, сидевшего напротив него за столиком в ресторане гостиницы «Ореанда».
– Конечно, товарищ майор, – кивнул уже справившийся с рубленой котлетой Валера, допивая компот. – Она это, ваша Алена, точно! Правда, говорят, что все время сидела дома, на улицу нос не показывала. Тетка ее объясняла, что болеет племянница – астма, мол. А если астма, так надо в горы гулять ходить, а она все дома да дома. Ну, а у гражданки Сидякиной, тетки ее, значит, характер странный был – ни с кем не общалась, на работу и домой – и все. Короче, прожила ваша Алена у тетки всю зиму и весну, потом уехала. Тетка ее сразу с работы уволилась и тоже, как сычиха, все дома сидела. Кур и гусей разводить стала… Соседи жаловались: то петухи орут, то гуси гогочут – дурдом в общем. Потом павлина завела…
– Павлина, говоришь? – удивился Зорин.
– Павлина, товарищ майор, – подтвердил Валера. – А он, падла, по ночам так орет! Словно режут кого-то или ребенок плачет.
– Ну, продолжай-продолжай…
– Да я все вроде и рассказал. Ну а через полтора года она опять приезжала, но только на один день, за пару недель до похорон…
– Каких похорон? – поперхнулся Зорин.
– Как каких? Тетка-то ее аккурат в сентябре пятьдесят девятого-то и померла…
Пылающим скальпелем резанула по иссиня-черным тучам молния, и оглушающий сухой треск грома ворвался в кабину самолета. Дремавшая у Хулио на плече Люсия проснулась и взвизгнула от испуга. Олейников, борясь с метавшимся из стороны в сторону ветром, с трудом удерживал штурвал. Сквозь заливаемое потоками дождя лобовое стекло он напряженно всматривался в темноту в надежде разглядеть огни аэродрома.
Самолет здорово тряхнуло. Люсия испуганно огляделась, схватила с пола свой рюкзачок и прижала его к себе.
– Вон там, внизу, на половину первого, кажется что-то светится, – показал рукой Хулио, вглядываясь в полыхающее в плотных приземных облаках зарево.
– Похоже на Гавану, – взглянув на приборы и карту, сказал Олейников.
– Аэропорт должен быть слева, в двадцати километрах к юго-западу от города, – пояснил Хулио.
Олейников толкнул штурвал от себя, прибрал газ и повел самолет на снижение.
– Не могу связаться с диспетчером, – вздохнул он, крутя рукоятку настройки радиоприемника, и повернулся к Хулио: – Команданте, выдайте мне революционную тайну: есть ли вокруг Гаваны какие-нибудь зенитно-ракетные комплексы? Не хотелось бы, чтоб нас приняли за пикирующий бомбардировщик и шарахнули по нам ракетой.
– Нет-нет, – кисло улыбнулся Хулио, – откуда? Если б на Кубе были ракеты, хотя бы зенитные, разве б эти наглые америкашки грозили бы нам вторжением?
Набежавший порыв ветра неожиданно бросил самолет вверх, потом резко толкнул вниз, в болотную тину облаков. По корпусу лихорадкой пронеслась сильная вибрация.
– В связи с прохождением зоны турбулентности раздача алкогольных напитков временно прекращена, – улыбнулся Петр перепуганной Люсии. – Просьба пристегнуть ремни и приготовиться к посадке!
Клубы черных облаков стали гуще, Олейников прищурился, пытаясь разглядеть огни взлетно-посадочной полосы. И вдруг прямо по курсу, только чуть ниже, мелькнул сквозь тучи еле видимый огонек. Хулио радостно воскликнул, приняв его за аэродромный прожектор, но огонек неожиданно стал приближаться – быстро, невероятно быстро увеличиваясь в размерах… Облака распахнулись, и Сиса одновременно с Люсией вскрикнули от ужаса: прямо на них с бешеной скоростью, слепя циклопической фарой, несся огромный пассажирский лайнер, только что оторвавшийся от взлетно-посадочной полосы!
– Держись! – крикнул Олейников и, толкнув ручку газа от себя, со всей силы потянул штурвал. Мотор натужно взвыл, самолетик задрал нос и рванул вверх, вдавливая беглецов в спинки сидений.
А пилоты громадного пассажирского лайнера так и не успели испугаться – они лишь вздрогнули от неожиданности, когда в десятке метров перед носом их самолета промелькнула натужно ревущая тень.
Завывая на все голоса сиренами, с десяток машин Национальной революционной полиции мчались вдогонку за катящимся по посадочной полосе самолетиком беглецов. Когда тот наконец остановился, машины окружили его, из них выскочили полицейские и, вскинув пистолеты, стали с опаской приближаться к кабине пилота.
