— А в лес сейчас кто ходил, не приметил? — спросил Лебеденко.
— Староста! Я всё время за ним приглядывал… Как гитлеровцы уехали, он в лес побежал.
— Дорогу в лагерь смотрел… — Лебеденко секунду подумал. — Гусейнов, посторожи во дворе. Фёдор здесь останется. А я по селу пройдусь, послушаю.
Лебеденко с Гусейновым выходят. Фёдор пригрелся, его клонит в сон. Он таращит глаза, но комнату заволакивает розовым туманом…
Когда на крыльце загрохотало и взвизгнула дверь, Фёдор с ужасом понял, что заснул. Сколько он проспал?! На пороге — весь забрызганный грязью Лебеденко. Из-за его спины выглядывает Гусейнов.
— Фашисты входят в село! Машины, миномёты… Гусейнов, сейчас же с Фёдором в отряд! Доложи. Я остаюсь у деда, выяснить обстановку.
— Слушай, Лебеденко, Фёдор и без меня в лагерь добежит — дорога прямая. А ты тут один…
— Боец Гусейнов, выполняй приказ! — В сенях, придержав его за плечо, добавил: — Федю — вперёд! Прикроешь, если придётся. Федя, услышишь сзади стрельбу — не возвращайся. Гусейнов отобьётся. Главное — предупредить отряд. Ну, хлопцы, скорей! Пока фашисты село не оцепили и посты не выставили.
Но село уже было оцеплено. Гусейнов и Федя услыхали немецкую речь перед самой опушкой.
— Ложись! — выдохнул Гусейнов.
Как назло, дождь перестал, показалась луна. Сделалось светло и тихо. Гитлеровцы стояли редкой цепью, преграждая путь к лесу.
Гусейнов подполз к Фёдору.
— Смотри, вперёд смотри, канавку видишь? Ползи по ней в лес. Если заметят, стрелять станут, поднимайся, беги к лесу. Не бойся, ночью кто попадёт? В лесу на просеку выйдешь. И в лагерь! Давай!
В канавке была вода, и Фёдор сразу промок. Несколько раз, когда рядом раздавалась немецкая речь, лежал не дыша. Потом снова полз.
Канавка становилась всё мельче.
Вскочил, побежал к лесу.
В тот же миг сзади раздалось: «Хальт!» — «Стой!». — Его заметили. Раздался выстрел. Он оглянулся и в нерешительности замер.
— Федя, вперёд! — закричал Гусейнов.
Теперь фашисты обнаружили и его. Застрочили автоматы. Фёдор рванулся назад. Но Гусейнов, уже не таясь, отвлекая погоню на себя, бежал через поле:
— Федя, вперёд! Давай вперёд! — Он останавливался, стрелял в бегущую на него цепь, снова бежал и непрерывно кричал: — Беги, Федя! Беги!..
Фёдор бросился в лес. Последнее, что он услышал, — взрыв гранаты.
Когда, на ходу откликаясь постовым, Фёдор вбежал в лагерь, отряд уже занял походный порядок. Обоз — повозки с ранеными, с грузом взрывчатки и другой поклажей — вытянут вдоль просеки. Тлели затоптанные костры. Навстречу Фёдору шагнул командир.
— Что случилось?
И пока Фёдор докладывал, он стоял опустив голову, рассматривая что-то у себя под ногами. Командир молчал. Замерла колонна. Было слышно, как шипели угли в кострах.
Командир обвёл взглядом партизанский строй:
— Что будем делать, товарищи? Врагов раз в десять больше, чем нас. У них автоматы, пулемёты…
Кто-то из партизан несмело предложил:
— Отойти, пока не поздно, переждать…
— И сообщить в соседний отряд, что мы отказываемся им помочь! Так? Или вообще ничего не сообщать! Просто уйти, удрать! Пусть эшелоны везут на Москву танки, орудия, снаряды! — Некоторое время стояла тишина. — Так что станем делать, товарищи? — повторил свой вопрос командир.
Теперь, перебивая друг друга, заговорили все:
— Прорываться! Идти на мост с боем!
— Нет, — сказал командир, — прорываться, значит, потерять людей и привести за собой на мост гитлеровцев…
— Но мост должен быть взорван! — воскликнул Фёдор.
— Верно. И в точно назначенное время. Решение одно: принять бой здесь, разбить противника. Только после этого идти на мост, пока враги не опомнятся.
Командир говорил тихо, точно размышлял вслух, но партизаны поняли — это приказ.
Лебеденко, приоткрыв дверь, прислушался к стрельбе на опушке леса, куда только что ушли Гусейнов и Фёдор.
Глухо ударила граната.
Дед перекрестился.
— Наша?
Лебеденко уверенно кивнул:
— Гусейнов бросил.
Со стороны леса больше не доносилось ни звука.
— Только бы парень прошёл.
— Должен!
Около дома раздался треск мотоцикла, послышалась немецкая речь.
— Лезь! — Дед поднял за кольцо крышку погреба.
Тут же в дверь забарабанили. Дед не торопясь зашаркал к двери.
— Егор! Где ты? Отворяй живо!
У входа стоял староста. Рядом с ним — гитлеровский офицер.
— Чего горло дерёшь? Не глухой! — ворчал дед.
— Не видел, кто сейчас к лесу побег? — Староста светил деду фонарём прямо в лицо.
Дед насмешливо улыбался:
— Я тебе не нанимался в сторожа!
— Ну, Егор, договоришься!
— Давно грозишься… Почитай, с гражданской…
— А теперь срок пришёл! Не видишь, что ли?! — Староста повёл фонарём в сторону площади, уже заполненной грузовиками, мотоциклами.
— Господин офицер всё про партизан знает, всё… И где лагерь, и сколько там людей.
— Ты доложил?
В это время офицер что-то раздражённо сказал, мешая русские и немецкие слова:
— Но, шнеллер, быстро, собирай все лошадь, все повозка!
