Рейкер некоторое время молчал, огорошенный свалившейся на него удачей — Сергеев и мечтать о таком не мог бы, да и сам Рейкер, ни в молодости, ни, тем более, сейчас, выполняя роль разведчика, никогда не простирал своих замыслов так далеко. Император тем временем продолжал, откровенно наслаждаясь удивленной физиономией собеседника.
— Видите ли, полковник, сейчас здесь находятся те, кто вершит судьбу нашей священной войны. Совсем не имперский совет, отнюдь. Те, кого вы здесь видите, да еще Риффер, составляют мой личный штаб, и я бы даже сказал, что не мне принадлежит первое слово в этой компании — в конце концов я не военный, я могу высказать пожелание, а о путях его исполнения пусть болит голова у других.
— Но сир… я не понимаю, какую пользу я могу оказать Вам, я всего лишь заурядный офицер…
— Не прибедняйтесь, полковник. Вы незаурядный офицер. Во-первых, вы участвуете в боевых действиях с первого дня и имеете солидный опыт, во-вторых, вам удалось бежать из плена. Разумеется, вам известно, что это первый случай с самого начала ведения боевых действий. Но совсем не это является основной причиной того, что отныне это место закреплено за вами — хотя перечисленные мной пункты и имеют некоторый вес, но у нас более чем достаточно ветеранов, прошедших не меньшую боевую практику, чем вы.
Мудрейший отпил несколько капель вина и удовлетворенно чмокнул — напиток был изумителен.
— Но в настоящий момент ваше положение уникально. Насколько я знаю, вы длительное время работали на Земле, еще до войны?
— Да, сир. — Рейкер не без оснований подозревал, что Императору его биография известна лучше, чем ему самому. Впрочем, иного ожидать и не приходилось, без длительного и досконального изучения его личного дела его и на порог дворца не пустили бы. — Я был…
— Да, да, я в курсе. Так вот, вы обладаете весьма существенной ценностью — знанием. Вы знаете землян, знаете методы их пресловутого Патруля. Вы работали с ними в мирное время, позже сражались против них, а потом довольно долго находились среди них, видели их, так сказать, со всех сторон. В настоящее время вы назначаетесь моим… ну, скажем, советником. Ваше мнение может понадобиться мне в любое время и по любому вопросу.
— Дозволительно ли мне будет сказать Вашему Величеству…
— Дозволительно. И оставьте этот официальный тон, полковник, он хорош только в обществе, а здесь неуместен. Что вы хотели сказать? — Император усмехнулся — Не иначе как о предстоящем штурме Земли. Вы хотите высказать какие-нибудь идеи?
— Одну единственную, сир. Этот штурм невозможен.
Император нахмурился, остальные придворные разом замолкли, чувствуя приближение не просто бури, а по крайней мере тайфуна. Прежде чем Мудрейший успел его прервать, Рейкер горячо заговорил, стараясь казаться убедительным.
— Действительно, сир, я долго пробыл в плену. Меня не раз возили на допросы и, хотя я и не видел схем орбитальной обороны Земли, этого мне и не надо было. Орбита планеты буквально нашпигована железом — шестнадцать орбитальных крепостей… Вы же знаете, Мудрейший, что даже один «Цербер» может остановить атаку целой эскадры. А остановить — значит уничтожить. К тому же флот Патруля и наземные базы…
— Тем не менее, два боевых спутника не смогли защитить Ленн! — холодно бросил Император.
— Увы, повелитель, я не знаю причин… возможно новое оружие или измена… Уверен, что с обычным авианосцем «Цербер» справился бы за считанные секунды. Сейчас Патруль сильно разбросан, они вынуждены охранять свои планеты, конвоировать торговые суда, расчищать минные поля — там мы можем превзойти их численно и провести операции без особых потерь. Но Землю — ее можно взять только измором.
Император перевел мрачный взгляд на Брасса. Тот пожал плечами.
— Увы, Мудрейший, но мне кажется, что полковник прав. Если мы погубим в бою все наши силы, то мы проиграем кампанию в целом. Величие Империи состоит в…
— Я лучше вас знаю, в чем состоит величие Империи! — рявкнул Император и посмотрел на другого «советника», Великого герцога Аргера, официального главнокомандующего всеми наземными силами Империи. Тот сник под тяжелым взглядом Высочайшего, однако нашел в себе силы выдавить:
— Я… я тоже так считаю, Мудрейший. Мы должны сохранить армию…
Внезапно Император откинулся на спинку кресла и захохотал. Он смеялся долго, расплескав бесценное вино и постепенно вызвав ужас у некоторых присутствующих — им впервые приходилось видеть Высочайшего в таком состоянии.
— Ну все… ну все против меня, а? Бразраар, потом Рейкер, Брасс, теперь и вы, Аргер. Может я и в самом деле погорячился, а? Ведь не может же, как метко выражаются земляне, все идти не в ногу.
Отсмеявшись, уже спокойно он продолжил:
— Ладно, я принимаю вашу точку зрения. Передайте Рифферу, что операция отме… нет, откладывается. Пока откладывается. И скажите Бразраару, что он может вернуться, я его прощаю, в этот раз. Но, господа, мы тем не менее обязаны предусмотреть операции возмездия, иначе что вы скажете своему народу?
