Дедушка указал на его любимое кресло-качалку, стоящее на веранде.
– Зачем?
– Давай-давай, садись. Посмотри на деревья, отдохни.
– На деревья?
– Садись, говорю.
Я сел в кресло.
– Когда ты в городе в последний раз смотрел на деревья?
– А зачем на них смотреть?
– Посмотри минут десять, поймешь.
Я начал качаться и смотреть на деревья. Через пару минут вид качающихся от ветра макушек громадных деревьев меня так заворожил, что я начал следить за ними и качаться в их спокойном, размеренном ритме.
* * *
Проснулся я где-то часов в семь вечера. Я и не заметил, как заснул и проспал несколько часов. Как же это приятно отоспаться и никуда не спешить! В городе эти два явления редко встречаются вместе. В городе ты либо не спешишь, потому что проснулся вовремя (читай: не выспался), либо спешишь, потому что позволил себе поспать подольше.
Я потянулся и встал. На столе лежала банка вишневого компота. Я выпил три стакана подряд. Класс!
А где же дедушка? Иду к задней стене дома. Его нет.
И вот, он появился возле калитки и вошел во двор.
– Ты проснулся? Хорошо. И, наверное, голоден?
– Вообще-то да.
– Я как раз принес банку вкуснейшего клубничного джема. Сейчас заценим.
– Откуда?
– Выиграл в домино.
– Серьезно?
– Ребята время от времени турнир устраивают. Сегодня главным призом был этот джем. Садись за стол. Сегодня не будем костер разводить. Ты тарелки на стол поставь, а я пока чай заварю.
Я поставил на стол, что стоял на веранде, две тарелки, ножи, вилки, ложки, салфетки, стаканы и стал ждать деда. Дед принес два стакана свежезаваренного чая, хлеб и масло. Мы мазали на хлеб масло и джем, ели и запивали чаем.
– Расскажи, кто тебя обижает, – внезапно спросил дед.
– Меня? Никто не обижает, – ответил я, сбитый с толку неожиданным вопросом.
– Ну, не хочешь, не отвечай.
– Откуда ты знаешь?
– Откуда знаю, что хлюпика, не выходящего из дома, должны обижать физически более развитые особи данного биологического вида? Конечно же, из книг по биологии.
Должен сказать, что почувствовал я себя в тот момент очень неловко. Дед, как всегда, оказался прав, но мне было стыдно признаться в этом. В тот момент мое эго не позволило мне восхититься его проницательностью. Я сделал вид, что не понимаю, о чем это он. Не то чтобы я думал, что смогу его одурачить. Просто, в тот момент не хотелось говорить об этом.
Дед не стал повторять вопрос. Он знал, что одного раза достаточно. И мое смущение он тоже понимал. Он не спешил. Он был терпелив.
Весь оставшийся вечер он рассказывал новые истории из своей жизни, как бы, давая понять, что считает меня другом и своим вопросом ни в коем случае не хотел меня задеть, а лишь хотел помочь мне.
На следующий день я снова попрощался с дедом, сел на электричку и вернулся домой – в Москву.
И, хотя у меня все еще была моя «миссия», мысли мои были далеки от нее. Я не мог избавиться от неприятного ощущения, которое возникло после вопроса деда.
В последние дни я чувствовал себя эдаким Суперменом. Все эти поездки за город, «детективная слежка» за родителями, беседы с дедом – все это заставило меня забыть о том, кем я был на самом деле. На некоторое время мне показалось, что я изменился, но вопрос дедушки вернул меня в реальный мир, и я снова вспомнил, что, к сожалению, он – этот мир – не такой уж и мягкий и пушистый. Я вспомнил, как в детстве всегда пытался скрыться от реальности в книгах. И на некоторое время мне это даже удавалось. Но каждый раз приходилось возвращаться и снова разочаровываться. Ведь бегство от проблем рождает еще большие проблемы. И не важно, куда ты бежишь, где ты находишь «спасение» – в книгах или на дне бутылки, возвращаться всегда бывает очень больно.
Дедушка, будучи очень мудрым и чутким человеком, не мог не понимать, какой осадок останется во мне после его, надо сказать, очень прямого и жесткого вопроса.
Ах, дедушка! Как же я благодарен судьбе, что она послала мне такого друга, как ты! Друга с большой буквы. Ведь настоящий друг – это тот, кто говорит тебе правду в лицо, какой бы неприятной она ни была. Он говорит ее с одной лишь целью – открыть тебе глаза, отрезвить тебя. Он не станет говорить то, что тебе хочется услышать. Это для слабаков, а он тебя слабаком не считает…
Конечно, тогда я всего этого не понимал. Мое эго было задето. Я чувствовал невероятный дискомфорт. Но я понимал, что дискомфорт этот именно от того, что дедушка был прав.
Мне, как и любому, даже самому слабому, мальчишке, хотелось произвести впечатление крутого парня на тех, кто не в курсе реального положения дел. Особенно, на деда, которым я восхищался. Я бы ни за что не хотел, чтобы он подумал обо мне что-то плохое. Я еще не понимал, что дедушка не смотрел на все это моим мальчишеским взглядом. Для него все мои проблемы, казавшиеся мне концом света, были лишь детскими шалостями.
