Тем не менее, вскоре, успокоившись, резидент Абвера принялся обдумывать некие акции. Центр передал ему одну законспирированную и вооруженную диверсионную группу Бета…
По темной улице ночной Москвы неспешно движется колонна крытых грузовиков под охраной (в начале и в конце) двух легковых машин.
Внезапно громким эхом раздаются из ближайшей подворотни выстрелы. В один из грузовиков полетела бутылка с зажигательной смесью, следом другая. Колонна останавливается, машина, в которую попали «коктейли Молотова», загорается. Из машин выскакивают военные, идет стрельба, слышны крики и звонкие команды. Кто-то из военных бросается тушить загоревшийся грузовик, кто-то, стреляя на ходу, движется в подворотню, из которой по-прежнему раздаются автоматные и пистолетные выстрелы. Вот упал один из атакующих военных, другой остановился, схватившись за ногу, третий стреляет на ходу…
Шло нервное разбирательство ночного нападения на колонну, перевозившую драгоценные металлы.
— Как вообще такое могло произойти? — возмущался хозяин кабинета, комиссар Голиков. — Бой в Москве! Как здесь оказалась вооруженная диверсионная группа? Откуда фашистские лазутчики могли знать график перевозки?..
— Предположения есть, но мы будем детально разбираться, — отвечает полковник Селезнев. — Здесь больше вины НКВД…
— Мне уже звонил Нарком обороны, — нервно перебил комиссар. — Вы понимаете, что он мне сказал? И каким тоном сказал?
Полковник решил за благо промолчать.
Какое-то время молчал и комиссар.
— Какие, Сергей Михайлович, точные потери после этой акции? — спросил строго.
— Убит водитель одной из машин, ранены трое военнослужащих, один тяжело.
— Что с металлом?
— Наши эксперты сказали, что нам повезло, что везли именно платину.
— Не понял.
— Расклад такой. Температура горения при использовании «коктейля Молотова» достигает примерно 800 градусов, а температура плавления платины 1800 градусов. Поэтому, при пожаре, пока его не потушили, слитки платины практически не пострадали и сохранили форму. Если бы перевозили серебро, температура его плавления порядка 800–900 градусов, то последствия были бы плачевными. Слитки при пожаре расплавились бы и, смешавшись с другими продуктами горения, превратились в грязную массу.
— Действительно повезло, — выдавил комиссар. — Что с фашистскими диверсантами?
— Один убит, опознать его не удалось. Предположительно еще двое скрылись.
— Черт знает что!?
В кабинет стремительно вошел адъютант и вымолвил:
— Прошу прощения. На линии товарищ Берия.
— Соедините, — бросил комиссар.
Адъютант выскочил, а генерал поднял телефонную трубку. Через пару секунд вымолвил:
— Здравия желаю, товарищ Народный комиссар.
— Здравствуйте, Голиков. Страна ведет жестокую войну, на фронтах гибнут люди. А в далеком тылу, в Москве, черт знает что! Что по вашему я должен докладывать товарищу Сталину?.. (прозвучали крепкие словечки).
Комиссар напряженно слушал.
Выплеснув эмоции, Берия продолжал уже спокойно:
— Что скажет военная контрразведка по поводу ночных событий?
— По нашим данным, Абвер, противодействующий осуществлению операции «Призрак», провел диверсионно-террористическую акцию.
— Ее итоги, генерал?
— Металл нами полностью сохранен, диверсионная группа уничтожена. Мы сейчас с этим разбираемся.
— Так… Но зачем? Зачем они провели эту акцию? Ведь шансов уничтожить колонну практически не было.
— По-моему, Канарис хочет показать свою силу и значимость.
— Кому показать?
— Нам, разумеется. Но главным образом своим начальникам, а также друзьям и недоброжелателям.
Берия неопределенно хмыкнул и медленно вымолвил:
— Может быть, ты и прав, Филипп Иванович. Может быть. До свидания.
— До свидания, товарищ Берия…
— Брат Ермолай! Подъем!
Сергеев проснулся и сразу ощутил ломоту во всем теле.
— Слушай, ты там не заспался? — веселился Истомин.
— Точно, заспался, — с трудом поднимаясь, выдавил Ермолай.
— Давай просыпайся, брат. Мы прибываем на конечную станцию Лесная, что в пяти километрах от хранилища «Капля».
— Ага.
— Я тут чай сделал, давай попьем и вперед, брат Ермолай.
Сергеев спрыгнул с полки, улыбнулся.
Весело бросил:
— Спасибо, Николай Максимович. Ты настоящий друг.
— О лирике потом, давай умывайся, брейся, приводи себя в порядок. Мы должны выглядеть на все сто. Затем пять минут на чай и вперед, брат, у нас работы будет впереди немерено. Я признаю свое поражение в споре, мы ехали 44 часа.
— Нет, брат, победила дружба! — воскликнул Ермолай. — Я ведь тоже не угадал…
Лиза Жохина много расспрашивала хозяйку о том, как и куда можно было уехать из Шилово. Мысленно она уже составила план побега из этого захолустного городка. Жаль, вот только поживиться, судя по всему, нечем было у хозяйки дома, голь перекатная…
