Вечернее мероприятие в ресторане прошло спокойно-буднично. Единственное неудобство — оно как-то незаметно перешло в ночное. Присутствовало 15 человек, как не старался Ермолай выпивать мало, но к концу поднабрался…
Утром в палату Онись Христолюбовой неожиданно пришел майор Истомин. Он сел возле кровати девушки и вымолвил:
— С тобой очень хочет поговорить Ермолай.
— Как он? Как он? — широко улыбнувшись, быстро спросила Онись.
— У него все хорошо, его повысили по службе. Сейчас он работает в одном уральском городе.
— Рядом с нами?
— Не совсем, это в Свердловской области, но это секрет. Сейчас придет связист и установит телефон. Ты только спокойно поговори с Ермолаем, про свои болячки и что ты в госпитале — ни слова.
— Да-да, я поняла, зачем его волновать.
— Вот и хорошо, держись пободрее. И не вздумай плакать.
— Не буду…
Вскоре пришел военный сержант с телефонным аппаратом и катушкой кабеля. Он установил на тумбочке рядом с Онись аппарат, подвел кабель. Взглянул на Истомина и доложил:
— Аппарат подключен, линия свободна.
— Спасибо, пока свободен…
Ермолай проснулся от сигнала телефонного аппарата. Голова оказалась тяжелой и плохо соображала.
Он поднялся с постели, медленно прошел к телефону в гостиную.
— Алло.
— Хватит спать, соня! — раздался мужской голос.
— Сегодня воскресенье, имею право, — на автомате недовольно ответил Ермолай. — А кто это?
— Дожил! Вернее, догулялся на воле вольной! Боевого товарища не узнаешь?
Ермолая осенило.
— Николай Максимович!
— Наконец признал, похоже, ожил. Вот тут с тобой хотят поговорить.
На секунду-другую воцарилась тишина.
— Здравствуй, Ермолай, мой любый.
Знакомый бархатный голосок!
— Здравствуй, Онись.
— Поздравляю тебя с повышением!
— Спасибо, Онись. Как ты поживаешь?
— У меня все хорошо. Значит, ты теперь все время будешь жить там?
— Ну… пока да, здесь…
— Это хорошо, что на одном месте…
Разговор вскоре прервал Истомин, грозно сообщив, что к Сергееву едет комиссия.
— Так что, друг, — добавил весело, — давай не расслабляйся там, а не то придется держать суровый ответ…
— Давненько я тебя уже не видел, — выдавил Ермолай. — А можно мне на пару деньков к вам приехать?
— Даже забудь об этом думать, — строго изрек майор. — Идет война, ты поставлен на важнейший пост. Ты сразу под трибунал пойдешь, дурья твоя башка. Даже до Перми не успеешь доехать, окажешься в кандалах! Твой лучший друг Неболтай будет очень доволен.
Ермолай недовольно засопел.
— Все понял, начальник, меняем тему.
— Так-то лучше, брат. Давай, держись там, до свидания…
Пол Гор составлял донесение в Лондон, шефу английской разведки. Общий обзор по России он сделал, теперь следовало доложить об отдельных секторах и конечно проводимых операциях.
Пол раздумывал, что сообщать об операции русских по переброске своего золотого запаса на Урал. Правду, полуправду или ложь?..
Несмотря на противодействие германских спецслужб, операция русских проходила в целом успешно. Места новых хранилищ на Урале, предположительно двух или трех, русские держат в тайне. Точные объемы перевозки неизвестны…
От своих информаторов Пол знал — поездка американца Энцо Мальдини проходит впустую. Русские не показывают американцу закрытые оборонные объекты, лишь постоянно подпаивают и подкладывают женщин…
После разговора с Онись и Истоминым окончательно проснувшийся и повеселевший Ермолай отправился в ванную комнату.
Хорошо пополоскавшись, обтерся полотенцем и вышел в гостиную.
В дверь номера сильно постучали.
«Может, что-то случилось?» — подумал Ермолай, и как был в трусах и полотенцем в руках пошел открывать дверь.
На пороге стояла улыбающаяся Молева с сумкой в руках.
— С добрым утром, начальник. В номер-то пустишь?
— Конечно, — выдавил слегка опешивший Сергеев.
Он прошел в гостиную, за ним проследовала Молева. Подойдя к столу, она решительно поставила на него сумку и стала внимательно рассматривать Ермолая.
— Что-то случилось?
— Ты крепкий парень, — по-прежнему улыбаясь, изрекала женщина. — А свежие раны на плече и ноге откуда?
— Попал под бомбежку.
— А не ты ли, по слухам, сопровождал вывоз золота из осажденного Питера? Ранения получил и орден, наверняка, за эту операцию? Только не ври, Елисей!
— Ермолай я.
— Извини, никак не могу запомнить. Только скажи правду!
— Не имею права я ничего говорить по этим вопросам, Ольга Олеговна.
Женщина широко улыбалась.
— Понимаю, я так и подумала. Ну, иди одевайся и будем кушать, я тут кое-что принесла.
Только сейчас до Ермолая дошло, что он стоит перед женщиной в трусах. Он спохватился, бросил:
— Извините, я не одет.
— Ничего, я тебе в матери гожусь. Всякое видала в своей жизни.
Женщина продолжала широко улыбаться, а Ермолай быстро проследовал в спальную комнату…
