Фьялар перебирал в памяти все почерпнутые из сети сведения о Сородичах Чикаго. Обстановка в Ветреном Городе была столь запутанной и полной недомолвок, интриг и подковерной возни, что почти любой из них подходил, по мнению Фьялара, на роль гостеприимного хозяина. Единственной зацепкой мог оказаться магазин…
Но придти к определенным выводам гном не успел. В глаза ударил нестерпимо яркий после полной темноты свет пяти свечей, выхватывая из мрака умильную улыбку, крючковатый нос и горящие лихорадкой глаза Таможиуса Кужлейки.
- Я боялся, что местная политика не даст тебе времени навестить мою скромную обитель, - сообщил Тореадор, ставя канделябр на простой дощатый стол у красной кирпичной стены, по которой сочились капли влаги, - поэтому я взял на себя труд организовать твой визит лично.
Таможиус положил на стол скрипичный футляр, который держал в другой руке, и вытащил оттуда скрипку и смычок.
- Мы ведь прекрасно сыгрались на концерте, да? – он вопросительно посмотрел на Фьялара, но гном не ответил. - Думаю, нам стоит продолжить репетиции.
Только теперь Фьялар разглядел, что гитара, на которой он играл в магазине, лежит на столе. И первой мыслью, к его собственному удивлению, оказался страх, что сырость повредит инструменту.
- Мы обязательно сыграем вместе, да, - хихикнул Таможиус, прилаживая скрипку к подбородку, - но на этот раз мою музыку. Так что для начала тебе стоит ее послушать.
Смычок мелькнул в воздухе и опустился на струны, заставив их нервно и жалобно взвизгнуть.
- Если, конечно, ты будешь в состоянии играть, когда я закончу вводить тебя в курс дела, - надменно заявил Кужлейка, - моя музыка требует внимания, и я помогу тебе сосредоточиться.
Он снова положил скрипку на стол, подошел к Фьялару и, взмахнув правой рукой, острым ногтем прочертил кровавую линию на плече гнома. Горячий и влажный язык прошелся рядом с порезом, собирая выступившую кровь, но не закрывая рану.
- Помогает настроиться на одну волну, - хихикнув, сообщил Таможиус, - итак, «Рондо».
Фьялар потерял счет времени. Мрачные пассажи Кужлейки, наполнявшие душу невыносимым отчаянием и горестной безысходностью, рыдания скрипки и рвущие кожу в каждой паузе когти слились в одну, неподражаемо-гениальную мелодию. Стекающая по рукам и груди кровь пульсировала в такт музыке, заставляя сердце заходиться маятником от пьяняще-сладостной боли до омерзительно-горького блаженства. Когда сознание стало покидать Фьялара, и музыка уже доносилась до его разума как сквозь кровавую пелену, Таможиус зализал его раны и поднес ко рту стакан дешевого и кислого красного вина.
- Мы только начали, мой дорогой гость, - улыбнулся он, - обычно, я не трачу на концерт больше недели. Но с тобой, мой друг, я готов провести вечность. Ведь мы так хорошо понимаем друг друга, да?
Фьялар сплюнул кислое вино на заляпанный кровью грязно-белый свитер Тореадора.
- Ты можешь закрыть мои раны, но крови у меня на неделю не хватит. Кому будешь играть, когда я сдохну? Крысам?
- Крысы предпочитают флейту, - блеснул клыками Кужлейка, - профаны и дилетанты. Но ты не волнуйся, умирать ты будешь долго. Я даже во вкус не вошел. Впрочем, ты ведь понимаешь меня, да? Как гений гения.
Фьялар не ответил. За неделю его друзья перетряхнут Чикаго до последней щелочки, в этом он не сомневался. Но вот действительно ли Таможиус сумеет продержаться на грани безумия достаточно долго, чтобы дать им на это время?
- Ты гений, - кивнул Фьялар, - я в этом уже не сомневаюсь. Может, дашь мне гитару?
- Рано еще, - покачал головой Кужлейка, - ты мечтаешь о свободе, а не о музыке. Но сумею убедить тебя в том, что музыка важнее.
На этот раз в запястье Фьялара впились желтые клыки, и Тореадор присосался к его руке с чавкающим звуком. Боль резанула, как раскаленный кинжал.
Кужлейка отстранился. По острому подбородку стекала кровь, глаза блуждали.
- А гномья кровь другая, - он с видимым интересом поглядел на Фьялара, - гуще, солоней. И вдохновение от нее другое. Вот, послушай.
Он снова взялся за скрипку, и она взвилась к каменному сырому потолку болезненным стоном. Фьялар рванулся из оков, руки сами собой потянулись к ушам, чтобы закрыть их от этого пронзительного визга. Но браслет только царапнул по ране, и гном, не сдержавшись, зарычал от боли, присоединяя свой голос к безумной музыке.
========== 59. Вотер-Тауэр Плэйс. Чикаго. Делия ==========
- Он жив, - убежденно сказала Делия.
Она только сейчас осознала, насколько крепка между ними связь. За все это время ни одному из них не грозила по-настоящему смертельная опасность, когда они были не рядом. Поэтому ей и в голову не приходила мысль, что разрыв этой связи хлестнет не оставляющей сомнений болью. И теперь она чувствовала Фьялара, и в сердце засела острая игла, но сказать, что это – тревога или уверенность – она не могла.
- Из всех местных кровопийц – именно тот, кому на политику глубоко плевать, - покачал головой Норвик, - это же надо…
- И поэтому остальные им мало интересуются, - добавил Рамо, - Аннабель весь Чикаго на уши поставила, никто не знает, где его логово.
