Маленький уютный зал с расписанными цветами светлыми панелями и стилизованными под малых голландцев натюрмортами в резных рамах наполнился шумным весельем и смехом. Только невеста сидела со счастливо-отрешенным и серьезным видом, чуть испуганно поглядывая на улыбающегося Войцеха.
Делия первой обратила на это внимание.
- Что с тобой? – спросила дроу удивленно, - у тебя такой вид, словно ты собираешься в клетку с тиграми войти, а не замуж. Это не так страшно, как поначалу кажется, можешь мне поверить.
- Ты не понимаешь, - очень серьезным голосом ответила Мелисента, - это же такая ответственность…
Фьялар от смеха чуть не уронил рюмку.
- Девочка права, Делия. Дважды. Это большая ответственность, и ты этого не понимаешь.
- Пусть сначала сама попробует яичницу из шести яиц с беконом поджарить, а потом меня учит, в чем состоит супружеский долг, - обиженно заявила Делия.
- А это обязательно? – с тревогой в голосе спросила Мелисента и посмотрела на Войцеха. - Я научусь.
- Вообще-то, я не ем яичницу, - напомнил Войцех.
- Фьялар, - озабоченно спросил Диззи, - я надеюсь, это единственная часть супружеского долга, которую вы с Делией намерены на меня переложить?
- А еще борщ с пампушками, жаркое в горшочке, пироги с капустой, грибы в сметане и домашняя сливовица, - вспомнил волчье гостеприимство Фьялар.
- Тут мы имеем образец гнома, неудовлетворенного желудочно, - хмыкнул Войцех, - мне это вряд ли грозит.
- Смотри, не лопни от полного удовлетворения, - отпарировала Делия, единственная, впрочем, кому удалось полностью проследить за мыслью Шемета.
- Художник должен быть голодным, босс, - назидательно произнес Диззи, - я об этом начну заботиться, как только мы вернемся в Нью-Йорк.
- К нам это тоже относится? – с притворной угрозой в голосе спросил Рамо, а Хоакин показательно лязгнул клыками.
- Ладно, - примирительно ответил Диззи, - возможно, это касается только живописи.
Улыбка с лица Фьялара исчезла, и он озабоченно потянул Шемета к себе, чтобы вопрос не достиг общего слуха.
- Ты когда в последний раз кормился?
- Не помню. Кажется, дня три назад. А что? Я не голоден.
- Это странно, - ответил Фьялар, - очень. Думаю, нам стоит до отъезда повидаться с Ребеккой, если у кого и есть ответы, то у нее.
- Нам все равно стоит выяснить, что мы оставляем за спиной, - шепнул Войцех, - с утра надо ехать, в любом случае. Иначе график сорвем. Так что два часа на веселье, и включай телефон.
Фьялар кивнул и налил себе еще рюмку.
Разговор снова потек рекой, то сливаясь в общее русло, то распадаясь на мелкие звенящие смехом ручейки.
Делия и Бранка зажали Мелисенту в углу, вполголоса о чем-то беседуя. Мелисента говорила тихо, но убежденно, Делия делала страшные удивленные глаза, а Бранка прыскала в кулак, довольная тем, что задуманная на пару с дроу провокация удалась.
- По-моему, она хвастается, - заметил Норвик, - Шемет, гордись.
- У девчонок что, других тем не бывает? – недовольно спросил Войцех.
- Не скромничай, - усмехнулся Фьялар, - тебя только слепой не разглядел, нудист троллий. Ей есть, чем похвастать.
- Забавно, что девушки об этом больше нас знают, - заметил Норвик.
- Меряться не пойдем, - хмыкнул Фьялар, - кому интересно, может у них спросить.
- Здесь фирр для чистоты эксперимента не хватает, - Войцех пихнул Норвика в бок, - и Диззи еще не попал в списки конкурсантов.
- Думаешь, ему светит? – с сомнением спросил Норвик.
- Не знаю, светит ли. Но горит, это точно, - расхохотался Фьялар, - вон как глазами сверкает в ее сторону.
Войцех отправился выручать Мелисенту, а Диззи, воспользовавшись этим, подкатил к Бранке. Его идея о лучшем способе понравиться девушке состояла в том, что сначала он доводил ее чуть не до перекидывания в боевую форму своими шуточками, а потом недоуменно хлопал глазами и по-младенчески невинно улыбался, вызывая ее смех. Насколько это приближало его к цели, оставалось только догадываться. Меньше всех на этот вопрос могла бы ответить сама Бранка. С Диззи было легко и весело, но девушка привыкла к тому, что мужчина должен быть серьезен и основателен, как ее отец, и к тому же за мальчишескими выходками Диззи ей виделась безответственность и ненадежность, символом которой выступал пресловутый и неизменный джойнт. Она даже не пила ничего, крепче пива, а уж мысль о наполняющем легкие и туманящем мозги дыме и вовсе была ей неприятна. Но пока она смеялась, а Диззи, похоже, ничего другого и не было нужно.
