Девушка и сама не знала, откуда в ней взялась эта странная сила, пока Ребекка не открылась ей. Честность, прямота и самоотверженность юной Каитифф привлекли Инконну на ее сторону, и, несмотря на то, что обычно Наблюдатели не вмешивались во внутреннюю политику Камарильи, Ребекка решила оказать Малдавис самую серьезную поддержку.
И теперь, когда городу грозила междоусобная война или, что еще хуже, приход к власти Шабаша, Ребекка предложила Примогенату кандидатуру своей воспитанницы. Предложение шокировало Старших. Но Беккет, с разрешения, еще на днях полученного от Фьялара, ввел их в курс планов правительства США относительно легализации прав и напомнил, что в случае провала, Внутренний круг спросит, в первую очередь, с того, кто за соблюдение Маскарада отвечает – с Принца. Примогены, посовещавшись, пришли к консенсусу. Свалить ответственность на Малдавис в случае провала было заманчиво. В случае же победы внутреннюю структуру Камарильи, в том числе и ее иерархию, вообще предстояло пересмотреть, и роль Принца уже не казалась Старшим такой привлекательной. Так что собрание завершилось мирно, и Малдавис была избрана единогласным решением. Даже отсутствие на собрании Бруха и Вентру уже не могло изменить ситуации.
Все эти новости Фьялар выслушал с вежливым интересом, но без особого энтузиазма. Главное было сделано – верхушка Сородичей Чикаго поддержала грядущие перемены. А внутренние дела Камарильи гнома интересовали мало. Зато большой интерес у него вызывали намеки Ребекки на ее не совсем обычное для Сородича состояние и возможность получить у нее консультацию относительно происходящего с другом.
- Делия, - тихо попросил Войцех, - отвлеки Мелисенту. Я не собираюсь от нее ничего скрывать. Но предпочитаю сам решать, как и когда ей сообщить, если все плохо.
- Ты думаешь, все плохо? – с тревогой спросила Делия.
- Я не думаю. Но и не исключаю. Поможешь?
- Конечно.
Фьялар увел Войцеха и Ребекку в небольшой кабинет, за разумную плату предоставленный им владельцем ресторана. Гном настоял на своем присутствии при разговоре, и Войцех возражать не стал, слишком уж волновали его возможные «открытия», чтобы довериться собственной объективности.
Ребекка долго и внимательно осматривала Войцеха, прислушиваясь к ровному дыханию и спокойному ритму сердца.
- Остановить можешь? – спросила она.
- Могу. Хоть насовсем. Но теперь мне нужно об этом подумать. Решить, что я этого хочу. Раньше было наоборот.
Ребекка кивнула.
- Когда в последний раз…
- Фьялар уже спрашивал, - усмехнулся Войцех, - точно не помню, слишком много всего произошло за последние ночи. Но в одном я уверен, еще неделю назад я, после таких трюков, подыхал бы с голоду. А сейчас… Нет, не откажусь, но и обойтись могу вполне.
- Ты безумен, - спокойно констатировала Ребекка, - не вижу где и в чем, но ты – Малкавиан, а это значит, что ты безумен. Знаешь, что это?
- Знаю. Я игрок. И актер. И музыкант. Все, что можно «сыграть» привлекает меня. Вампир, играющий в человека, играющего в вампира – это, пожалуй, мое последнее достижение по части безумия.
Фьялар слегка кашлянул и Войцех с улыбкой поглядел на него.
- Это не безумие, Фьялар. Я не играю – вот в чем разница. Я… Живу?
Ребекка вздохнула.
- Ты ведь никогда даже не думал о том, чтобы искать Путь?
- Нет, - улыбнулся Войцех, - это слишком серьезно для такого ветрогона, как я. Но сама идея мне кажется достойной воплощения. Ты… Я чувствую, что мы чем-то похожи. Именно в том, что изменилось в последнее время. Расскажи, как это – Голконда?
- Это… Это мир. Мир с собой. Многие думают, что это мир со своим Зверем, но это не так. Его больше нет. Он – часть меня, я и он – одно. Но Зверь уже не монстр. Это… То, что люди зовут Эго. То, что лежит между ощущениями и чувствами. Эмоции. Я чувствую теплый ветер, и он радует меня. Я чувствую запах гниющего трупа, и мне от этого горько. Понимаешь?
- Да…
Войцех вспомнил теплую кожу под своей ладонью, и горячее дыхание на губах, и…
Румянец окрасил его щеки.
- Прости, я задумался.
- Ты знаешь, - кивнула Ребекка, - но мне твое знание недоступно. Путь требует самоотречения и самоконтроля. Мои чувства… Я пожертвовала их пламенем для того, чтобы принять зверя. Мне доступно и сострадание, и неприятие. Но не страсть. Не ненависть.
- Я не думаю, что хотел бы достичь Голконды, - мрачно сказал Войцех, - это теперь неизбежно, да? Мне следует радоваться тому, что есть сейчас, но надеяться не на что? Лучше бы это оставалось легендой. В легенду приятно верить, но быть ей, как оказалось, не так уж хорошо.
- Мне кажется, - осторожно начала Ребекка, - мне кажется, ты – другая легенда. Я слышала об этом. Но никогда не встречала никого, кто послужил бы подтверждением. И я была уверена в том, что это сказка. Ты встретил свою Истинную Любовь, Войцех. Постучался в клетку к Зверю с заднего входа. Нашел короткий путь.
- Я думал, это Мелисента, - прошептал Войцех, - что это связано с тем, что делает она. Гламур, Греза…
- И это тоже, - кивнула Ребекка, - верить должны оба. Она верит в то, что делает, и поэтому у нее получается. Но ведь и ты…
