Наконец подготовка закончилась. Ух Ё бросил проницательный взор в небеса (спутники отсалютовали ему антеннами), покосился на картафановского бургомистра и поощрительно кивнул. Представительный как дипломат в минус первом поколении Красавчик Мэри выступил вперед, демократично сдвинул шляпу на затылок и задушевно заговорил:
– Уважаемые горожане! Дорогие мои земляки и землячки!..
Однако градоначальнику только показалось, что он произнес эти слова. В действительности по-над горой прозвучало совершенно неуместное:
– Милые ящерки! Мы собрались здесь по сермяжным поводьям… э-э скабрезному приводу… То есть по циррозную по воду.
– Если по циррозную, тогда по водку! – задорно подсказали из толпы.
Красавчик Мэри сбился на миг, но взял себя в руки и решительно продолжил:
– В общем, причуда нешуточная. Я, как гадопечальник и градоудавитель, призываю вас с сегодняшнего пня больше заводить дружбанов в вымя Чебурашки. Ах, если бы он сейчас был здесь! Как и я, он заразно смог бы оборзеть столько добрых ящерок…
Присутствующие начали перемигиваться, перешептываться и улыбаться. «С утречка назюзюкался, скотинка!» – единогласно решило общество.
Члены триумвирата, явственно различившие в речи Красавчика Мэри знакомые обороты, устремили взгляды на дружбанолога. Тот неистово колотил по шляпе.
– Искусственный разум вышел из-под контроля? – подмигнув, спросил Никита.
В ответ Геннадий состроил страдальческую гримасу и издал череду скрипящих звуков. Хвост персеанина заелозил по земле как метла, что символизировало крайнюю степень недоумения.
Быстрее прочих сообразил, в чем дело, Попов:
– Да Генаша ни при чем, парни. Это ж Фенины проделки! Остался наш профессор без лингвоаппарата.
– Что ж, теперь и пошутить нельзя? – обиженно отозвалась незримая Фенечка. – Долой формализм в народном собрании! Хлеба и зрелищ!
– Хорошо-хорошо, – примирительно согласился Муромский. – Зрелище и в самом деле получилось по высшему разряду. Задел положен. Но профессора-то зачем мучить? Верни прибор, Фенюшка. Пожалуйста!
– Слушаюсь, мой повелитель!
В тот же момент над Копчиком возник маленький, но жутко проворный смерч. Он сорвал головные уборы с лепечущего мэра и инопланетянина, ловко, будто опытный наперсточник перемешал и нахлобучил обратно. Впрочем, градоправителю эта рокировка не помогла. Красавчик Мэри и в собственной шляпе продолжал нести ахинею, кажется, еще более бестолковую, чем раньше. Его наконец-то догадались подхватить под локотки и увести за джипы.
Брезгливо проводив взглядом раскисшего главу города, на помощь Делу поспешил сам Стрёмщик.
– Братья и сестры! – артистично играя голосом, завел речь Ух Ё. – Раз уж так получилось, что все вы пришли сюда, наплевав на дела и, главное, на общее Дело, позвольте спросить, кто виноват? Кто виноват в том, что ваш так называемый благословенный край за какие-то несколько дней стремительно захирел? Почему лопаются, закрываются, рушатся учреждения, предприятия и фирмы, которыми доселе славно было ваше Картафаново? Кто ответит за ренегатство видных деятелей коммерческого мейнстрима и предпринимательского Гольфстрима? Кто ответит за весь сегодняшний балаган?
– И за козла! – обиженно вылез вперед Тыра.
– За какого еще козла? – недовольно спросил Стрёмщик.
– Да как же, Ухват Ёдрёныч. Помните, они нам при обгоне орали: крепче, мол, за барана держись, козел? Чистый беспредел!
Ух Ё развел руки, всем своим видом показывая: вот видите, граждане! Полный и конкретный беспредел.
Ватага беспредельщиков тем временем оживленно переговаривалась между собой, обсуждая, что можно противопоставить лицедействующему краснобаю.
– Этого обуха плетью не перешибешь, – огорченно сказал Никита. – Ишь какой орел! Врет как пули льет. Сдается, нам сейчас поможет только чудо.
– Ага, в перьях, – подхватил Илья.
– Ну в перьях не в перьях, а в шляпе-то чудо у нас есть! – воскликнул Леха. – Геннадий, дружок, пообщайся с представителем власти.
Простодушный инопланетный гость, которому давненько хотелось полюбопытствовать, не встречал ли такой солидный мужчина (да еще в батистовых носках!) Чебурашку, грудью пошел на оцепление. Первое кольцо, образованное представителями прессы, он миновал легко и элегантно, опрокинув по пути всего лишь пару видеокамер и оттоптав какую-нибудь полудюжину ног. Даже истошный визг девиц с картафановского вещательного канала задержал его не более чем на секунду. Второе кольцо составляли амбалы-бодигарды с бандитскими да суконными рожами, как близнецы похожие на негодяя Тыру. Эти дрогнули и тоже чуть было не побежали, но заградотряд секретарей-референтов, вооруженных автоматическими степлерами, помог охранникам устоять.
Персеанин, впрочем, не стал пробиваться дальше. Он поднял выроненный кем-то микрофон и с живым интересом поинтересовался у Стрёмщика, что означает «беспердел».
Ух Ё, узрев говорящего крокодила, осекся и замолк, собираясь с мыслями.
И тогда, напутствуемый мягкими тычками, Алексей Леонтьевич Попов вскарабкался на «Оку» – как на броневик.
