Чудеса на сегодня никак не хотели заканчиваться. Илья мигнул и повернулся к вошедшим. Голос с хрипотцой был знаком до дрожи под ложечкой. Даже спьяну не перепутаешь.
– Жеглов?! – воскликнул он, вскакивая. – Не может быть!
– Может, может, дорогой товарищ. У нас все может быть!
– Какими судьбами, господи? Да вы проходите, располагайтесь. У нас тут запросто, по-домашнему…
– Самыми обычными судьбами. Я на прошлой неделе выступал в черемысльском политехе. А тут СашБаш подвалил. Вот мы на пару и разгулялись по квартирникам.
Лохматый парень с шальными ясными глазами застенчиво буркнул:
– Я что, я ничего.
– Ага, ну погуляли, пора и честь знать. Мы уже в вагон садились, а тут подлетает эта девуля, – Жеглов кивнул на зардевшуюся Фенечку, – заталкивает в мотор и везет сюда. По пути, конечно, растолковала, что к чему. Мол, поезд без нас не уйдет, а такого квартирника у нас больше в жизни не будет. Куда было деваться, выпрыгивать на ходу? Нет, прыгать мы пока погодим – не все еще спели. Кстати, что за город-то хоть?
– Вообще-то до сего момента был Картафаново, – задумчиво ответил Алексей. – А теперь кто его разберет.
Молчаливый СашБаш тихо провел по струнам и пропел: «Этот город скользит и меняет названья…»
Активный Жеглов продолжал говорить, шутить и расспрашивать о жизни, попутно доставая из рюкзачка бутылки с водкой и портвейном под экзотическим номерным названием «72».
– Значится, так. Мы-то, собственно, уже и сыты, и пьяны, и нос в табаке. Но за компанию примем, правильно, Саш?
После чего без всякого перехода уселся посреди зала на стул, побренчал секунду-другую для разогрева гитары и запел ожившим магнитофоном, ожившим проигрывателем винила, ожившим сиди-проигрывателем. Пел и хитро поглядывал на бойцов-молодцов, подмигивал кавалер-барышне и пьющему портвейн СашБашу.
Муромский вскочил, раздал присутствующим гитары и присоединил свой вокал к жегловскому.
– Вспомнил, я все вспомнил! – вклинился в звон гитар дикий вопль. Арапка подобно пушечному ядру метался по комнате и вопил: – Я вспомнил, мужики! Хотите верьте, хотите нет, я – арап Петра Великого! Тот самый…
– Вот и хорошо, вот и славно, – принялась успокаивать его Фенечка. – Только давай об этом потом поговорим. Пусть ребята оторвутся. Заработали…
А ребята, действительно увлекшись, даже не услышали вопля исторической души. Им просто было по кайфу петь вот так, всем вместе. Им было по кайфу не замечать ни времени, ни рассогласования с реальностью – и петь хоть до утра. Пусть они не выспятся сегодня, пусть завтра прямиком с бала на корабль, то есть на работу. Пусть. Не страшно.
Когда работа по кайфу, это и есть подлинный кайф.
…«Мы, Хогбены, люди маленькие. Живем себе тише воды и ниже травы в укромной долине, где никто не появится до тех пор, пока мы этого не захотим». В критических ситуациях Джон Баликорн всегда вспоминал Генри Каттера. А ситуация, похоже, подступила критичнее некуда. Вчера еще он руководил лабораторией трудновыводимых пятен на секретном печном заводике во Флайшиттауне, Алабанская долина. В свои неполные тридцать лет Джон по праву считался опытным селекционером и заводчиком пятен-чемпионов.
И вдруг накануне он узнал, что последняя его работа, пятно, над которым бился без малого полгода, уходит на сторону. Родное, можно даже сказать, родимое пятно уплывает за бесценок в лапы какого-то заморского барыги. Босс, естественно, знать ничего не знал и после недолгой словесной перепалки, ощупывая распухшую челюсть, здоровой рукой подписал увольнительную по статье «профнепригодность».
После этого Джон пустился по пабам. Проклятые пабы выдоили у него половину выходного пособия. Вторую половину он бездарно проиграл в излюбленные нарды. И кому проиграл! Вечному аутсайдеру Малышу Шизгаресу!
Баликорн, известный среди друзей как Джон Кукурузное Зерно, извлек из-под кровати бутыль с остатками кукурузного виски. После основательного глотка волшебного напитка организм, подобно тугому, налитому початку, потянулся вверх, к солнцу. Хмарь в голове позорно бежала за кулисы. На авансцену выпорхнула мысль о необходимости как-то биться, что-то делать с окружающим экономическим и социальным непотребством.
