Пришлось довериться Якобу Ароновичу, и на следующий день назначили операцию. Для этого Баум договорился с местным дворником — надежным человеком, искренне ненавидящим фашистов. Чтобы уменьшить риск попасться двоим фашистам, Романчук и Сашка должны будут выйти из города разными путями и встретиться только там, где поляк передаст им рацию и малую пехотную лопатку, чтобы можно было рацию прятать в лесу. Лейтенант вернулся в дом Агнешки, где его с нетерпением ждали товарищи. Канунников подробно рассказал о плане, хотя опасался, что капитан Сорока снова со своим нездоровым скепсисом станет зудеть, что это неоправданный риск, что они ставят под угрозу жизнь всех остальных. Но Олег Гаврилович промолчал, хотя видно было по лицу особиста, что он не одобряет этот план. А ведь он надеется, что они будут слушать эфир, свяжутся опять с командованием и услышат такое, что заставит принять план возвращения к своим, план пробираться на восток на соединение с Красной армией, а не торчать до бесконечности в Польше да еще рядом с немецким концентрационным лагерем.
Когда все улеглись спать по своим лавкам, к Канунникову подошла Зоя и присела рядом.
— Ты чего? — спросил встревоженный Сашка.
— Ничего, так просто, — девушка неопределенно пожала плечами. — Спросить хотела…
— Спрашивай, — ответил Канунников, почувствовав, что вопрос будет неудобным. Что-то с Зоей происходило странное.
— Саша, скажи, а у тебя с этой Агнешкой что-то есть?
— В каком это смысле что-то есть? — постарался ответить удивленным тоном Канунников, хотя прекрасно понял, о чем говорит девушка.
— В таком! — язвительно ответила Зоя. — Ты женишься на ней?
— Слушай, ты там чего-то себе вообразила, и вообще это не твое дело, — возмутился Сашка и тут же понял, что его понесло не в ту сторону и таким тоном говорить не стоит. — Зоя, ты забываешь, что я командир Красной армии. И на мою страну напал враг, идет война. Мой долг сейчас защищать страну, свой народ. Сейчас вообще не время для всяких там глупостей, для любви и прочего. Вот спасем Светлану, и будем возвращаться на Родину. И я снова приму командование подразделением и буду воевать в составе армии. Вот так!
— Ага, — тихо засмеялась Зоя. — Для тебя любовь, значит, это всякие там глупости и прочее? Хорош мужчина!
— Ну ты чего переиначиваешь? — начал сердиться Канунников. — Я вообще не это имел в виду и не то хотел сказать…
— Да ладно, перестань, Саша, — примирительно сказала девушка. — Это я так… потому что мне грустно и страшно.
— Страшно? — бодро переспросил лейтенант. — Ты же спортсменка, ты же бесстрашный человек, ты привыкла идти к победе, привыкла побеждать! Если тебя посылали на международные соревнования, значит, ты хорошая спортсменка, сильная. Слушай, а что такое пятиборье? Чем конкретно ты занимаешься?
— Пятиборье? — голос девушки прозвучал задумчиво. Она явно думала сейчас о чем-то другом, но стала рассказывать: — Раньше, еще в Древней Греции, когда люди только придумали Олимпийские игры, этот вид назывался пентатлон. Метали диски, копья. Кажется, еще бег и борьба входили в эти соревнования. А сейчас это очень сложный вид спорта.
— Много видов в него входят? — поддержал разговор Сашка.
— Ну, тут даже дело не в количестве, а в сложности. Стрельба из пистолета, верховая езда с препятствиями и фехтование — это красиво и полезно. Между прочим, я у нас в команде лучше всех стреляла.
— Ну что же тут сложного? — улыбнулся в темноте Канунников, представив себя на месте пятиборца. На лошади ездить он умел, как командир просто обязан хорошо стрелять, ну а фехтование он за вид спорта не считал. Не то время. Другое дело — штыковой бой, это важно для солдата во все времена.
— Сложно другое, — рассмеялась Зоя. — У нас дистанции нестандартные. И не стайерские, и не спринтерские, а между ними. Нагрузки знаешь какие на тренировках, ого! Я, когда вернемся, попрошусь в снайперы. Воевать буду!
— Снайперы, — усмехнулся Сашка. — Стрелять из пистолета — это не то что из «мосинки». Да и потаскаться, поползать тебе с ней придется, а «трехлинейка» весит четыре с половиной килограмма.
— А вот и меньше, — засмеялась Зоя. — Четыре с половиной — это с патронами, а винтовка Токарева весит меньше четырех. Вот так-то!
Даже в темноте Сашка увидел, как девушка, задорно тряхнув головой, показала ему язык и ушла спать на свою лавку. «Эх ты, — подумал молодой лейтенант, — вояка. Знала бы ты, что такое солдатская служба, что значит и в холод, и в грязь, и без еды, и без воды. А надо еще и сражаться. А снайперы, так они, вон, как рассказывали те, кто воевал на финской, сутками в снегу лежали, выслеживали цель. Ты хоть спортсменка, а после тренировки или соревнований домой, к маме. А в армии все иначе, тем более на войне».
И все же Сашка поймал себя на мысли, что он думает о Зое Луневой с теплотой. Чудом она попала в отряд, помог ей сбежать с фашистского поезда Франтишек. Хорошая девчонка, сильная, храбрая. Ну, еще и симпатичная, конечно. На этой мысли Канунников улыбнулся и закрыл глаза. Завтра тяжелый день.
