— А сверху на этот, как его, Хильдисриден ничего не падало? — поинтересовался Бурцев.
Священник поджал губы:
— Я же сказал: адское то пламя было. И шло оно снизу.
Хм… Извержение вулкана?
— А адское пламя разливалось, подобно лаве или…
— Разносилось подобно ветру.
Так-так-так… А еще этот таинственный недуг, выкосивший остатки герцогского воинства. Уж очень он смахивает на симптомы лучевой болезни, как минимум, средней степени тяжести. Как бы ни были прочны рыцарские латы, а от радиации они не спасут. Да, все сходится — даже характерный при радиоактивном поражении организма кратковременный период ремиссии — то самое «облегчение мукам», что дало возможность умирающим спокойно исповедаться и причаститься.
Ну, и наконец, главное… Бурцев еще раз взглянул на трехгрудую ведьму. Вот она откуда взялась, пресловутая «сиська дьявола» Результат мутации это. Как и все прочие уродства взбудоражившие округу.
— Ну, так что, поджигать, Ваша милость? — торопил отец Бонифаций.
— Сначала моя милость явит милость этой ведьме, святой отец.
— Милость?! Ведьме?! — священник не понимал барона и не желал понимать. — О чем вы говорите?!
— Пусть она ведьма, но ведь и дама к тому же, — хмыкнул фон Рейнц. — А я, как-никак, рыцарь. Так что… Пусть ее придушат перед сожжением. Чтоб не мучилась.
— Но…
— Не спорьте, святой отец. Грешное тело, как и должно, будет предано огню. А большего не нужно.
Наверное, в данной ситуации это было верхом милосердия и благородства. Однако Бурцеву по-прежнему не хотелось становиться молчаливым свидетелем бессмысленного смертоубийства.
— Позвольте, господин барон, — он повернулся к фон Гейнцу.
— Да, слушаю?
— У меня будет к вам одна просьба весьма деликатного характера.
— Чем я могу помочь, почтенный комтур?
— Отдайте ведьму мне.
Аделаида сзади чуть не грохнулась на землю.
— Вам?! — брови фон Гейнца скрылись где-то под поднятым забралом. — Помилуйте, но зачем вам ведьма?!
Отец Бонифаций встревожился.
— Тварь следует изничтожить! — гневно потряс крестом священник. — Как можно оставлять в живых такую мерзость?
— Вацлав! — зашипела в ухо Аделаида. — На кой ляд тебе сдалась эта мерзопакостная девка?!
Бурцев ответил.
Сначала — барону и священнослужителю:
— Братья ордена Святой Марии в живых мерзость не оставляют. Но вначале я намерен с ней поговорить и расспросить кое о чем…
Соврал, конечно. Рыцарь и святой отец непонимающе хлопали глазами.
— О чем расспрашивать ведьму?! — вознегодовал отец Бонифаций.
Пришлось сочинять на ходу:
— Какому демону она подчиняется. Как поддерживает связь с ним. С какого конца садится на помело. Ну, и вообще, не мешало бы учинить следствие по всей форме.
— Вацлав, — шептала за спиной супруга, — признавайся, зачем тебе девка с тремя грудями? Тебе двух моих мало, да?
Бурцев процедил сквозь зубы:
— Не ревнуй. Я просто не люблю, когда жгут невинных людей.
— Ревновать? — дернулась Аделаида. — Тебя? К ней?! — Много чести вам обоим! И кого ты тут называешь невинным?
— Тихо, — предупредил Бурцев. — Веди себя, как подобает служанке. Иначе мы тоже всей толпой отправимся на костер. Хочешь гореть в одном пламени с ведьмой?
Аделаида заткнулась. Видимо, не хотела. Вместе с трехгрудой ведьмой — точно нет.
Барон хмурился:
— Следствие, значит? Вы имеете в виду пытки, господин комтур? Ну, если это, действительно, так необходимо, мы можем устроить… В подвалах замка имеются темницы с пыточным инструментом. Хотя, честно говоря, я бы…
— Вообще-то, я говорю не о пытках, — перебил Бурцев.
Лицо фон Гейнца вытянулось.
— Но как проводить дознание без пыток?! Разве такое возможно?
Бурцев сделал постную физиономию.
— Слово Божие, только лишь слово Божие…
— Вы полагаете, я не читал молитв над этой ведьмачкой?! — брызгая слюной, встрял отец Бонифаций. — Да с тех пор, как ее сюда доставили, только этим занимаюсь. И думаете, я добился признания или раскаяния? Это сатанинское отродье лишь бранится. И притом, замечу, — весьма премерзопакостно! Я подозреваю, помимо прочего, тут имеет место быть великая одержимость.
— Я, конечно, никоим образом не хочу ставить под сомнение ваш непререкаемый авторитет, святой отец, — мягко произнес Бурцев. — Однако должен заметить, что братья-каноники ордена Святой Марии, уже не одну сотню лет оберегающего границы христианского мира от язычников и прочих врагов истинной веры, являются все же более сведущими в некоторых вопросах противоборства с нечистой силой.
Священник из Шварцвальдского замка обиделся, побагровел, фыркнул гневно. Ладно, пусть себе…
Бурцев продолжил, обращаясь уже к фон Гейнцу:
— Господин барон. При нашем посольстве состоит лучший м-м-м… экзорцист ордена. Позвольте представить — отец Джезмонд.
— Кто? — живо заинтересовался рыцарь. — Где?
Бурцев кивком указал на Джеймса Бонда. А что? Папский брави вполне мог сгодиться для этой роли.
— Но разве сейчас требуется экзорцизм? — неистовый отец Бонифаций рвался в теологический диспут.
И нарвался.
