Омоновец Василий Бурцев, участвующий в разгоне секты неоскинхедов, неожиданно оказывается участником загадочного ритуала. Древние арийские заклятия и таинственный артефакт отправляют Бурцева в тринадцатый век.Вокруг — незнакомый мир. Раздробленная средневековая Польша, татаро-монгольские тумены и тевтонские рыцари. А под рукой — только резиновая дубинка, титановый бронник, баллончик «черемухи» и наручники «нежность». И, как назло, запала в сердце капризная княжна Агделайда Краковская. Уцелеть самому и спасти взбалмошную полячку в кровавой мясорубке жестокого времени будет непросто. А тут еще ходят слухи о Крестовом походе на Русь. И невесть откуда взявшийся офицер СС пытается заключить союз с тевтонами.Книга публикуется в новой, авторской редакции.
Этот роман (как, впрочем, и вся последующая серия) — фантастический, а посему на стопроцентную историчность претендовать не может. Отрицательные персонажи, описанные в книге, в частности, Конрад Мазовецкий, его сын Казимир Куявский, коварная супруга Малопольского князя Лешко Белого Грымыслава Луцкая и пр., на самом деле имеют мало общего со своими прототипами. Реальные исторические личности, скорее всего, были совсем другими людьми.
Магистр Тевтонского ордена Конрад Тюрингский, возможно, вовсе и не замышлял широкомасштабного крестового похода на Восток. Повторяю: возможно. Утверждать это наверняка тоже было бы неосмотрительно.
Замок Взгужевежа, вотчина польского рыцаря Освальда Добжиньского — авторский вымысел, как и многое другое, в том числе и княжна Агделайда Краковская. Казимира Куявского не убивали в битве при Легнице. А хан Кхайду (по разным источникам — Кайду и Хайду) был не единственным предводителем татаро-монгольских туменов, вторгшихся в Польшу: вместе с ним войска кочевников вел хан Байдар. Но вот участие в походе на Запад русичей, действительно, подтверждают некоторые косвенные данные. Как и то, что в Легницкой битве было применено пороховое и, возможно, примитивное отравляющее оружие.
— Наш информационный выпуск продолжит криминальная хроника…
Пока на экране мелькала заставка новостей, Василий Бурцев успел набросить куртку и впихнуть в карман подарок для Ворона — «Моторолу» последней модели.
Ну что, пора топать. Бурцев потянулся к телевизионному пульту.
Ведущая местного канала — псевдоблондинка с глупо-восторженными глазами начинала отчет о криминальной жизни их небольшого, но и отнюдь не маленького городка. И как начинала!
— Сегодня ночью совершено дерзкое ограбление краеведческого музея…
«Дерзкое ограбление музея»? Бурцев хмыкнул. До сих пор на его памяти дерзко грабили только банки, инкассаторов и бизнесменов. И то нечасто. Досмотреть что ли сюжетец?
Налетчики, и правда, действовали круто. И профессионально. Грамотно взломанная система видеонаблюдения, грамотно отключенная сигнализация, грамотно ликвидированная охрана… В прямом смысле ликвидированная: с неприглядной и бессмысленной мокрухой. Два трупа — это вам не хухры-мухры. А из музея и пропала-то одна-единственная вещица.
Бурцев присел в кресло. Любопытно! Исчезла башенка на керамической подставке в виде небольшого холмика. Миниатюрная модель некоего древнего укрепления, выложенная из аккуратно склеенных камешков. Башенка — полая, внутри высечен то ли узор, то ли какие-то письмена. В общем, миленький такой сувенирчик. В прозрачной коробочке. Со свастикой. На футляре — надпись по-немецки: «Малая башня перехода № 2».
Куда перехода? Зачем перехода? Кто знает…
Экспонат пробыл на стенде «Трофеи Великой Отечественной войны» менее суток. Только вчера утром башенку торжественно передал музею внук скончавшегося ветерана. Бурцев видел по местному ТВ тот репортаж. Причем, смотрел с интересом. Он давно интересовался историей Третьего Рейха. Так, на уровне дилетанта, конечно.
Даритель утверждал, будто башенка принадлежала самому рейхсфюреру Генриху Гиммлеру. Может, именно это и привлекло грабителей? И вот, пожалуйста… Музейный стенд разбит, стеклянный футляр «башни перехода» расколот, его содержимое исчезло, а уцелевшая свастика вызывающе лежит посреди зала.
— Данное обстоятельство наводит на мысль, что к похищению причастна организация нацистского толка, — взахлеб вещала псевдоблондинка, демонстративно восторгаясь собственной прозорливостью. — Не исключено, что ограбление музея — дело рук молодежной банды мистиков-неоскинхэдов, именующих себя «тевтонами»…
Ну а кому еще мог понадобиться такой экспонат? Не торговцы же антиквариатом замочили двух охранников ради какой-то башенки из обычных камешков. Нет, те, добравшись до музейных фондов, начали бы с золота скифов. Но в золотом зале ничего не тронуто. В остальных помещениях музея — тоже.
Ну-ну… Бурцев задумался. Служба в ОМОНе позволяла быть в курсе некоторых вещей. Он, например, знал, что за какую-то пару-тройку месяцев сектанты-«тевтоны» подмяли под себя все местные группировки скинов, установили строгую дисциплину, наладили организованное управление. Каким образом? Поговаривают об эмиссарах и денежных потоках из-за бугра, вроде бы, из Германии. О психотропном зомбировании рядовых членов тевтонской организации тоже говорят. Даже о таинственных магических обрядах, якобы проводимых при обращении неофитов.
Так или иначе, но вместо разрозненных буйствующих тусовок «кожаных голов» в городе не так давно появилась сплоченная структура неоскинхэдов под руководством некоего магистра и четырех помощников-медиумов. Банда назвалась тевтонами. И… затихла. Город, уставший от погромов и уличных драк с участием бритоголовых, облегченно вздохнул.
