— Это было не трудно. В братстве Святой Марии имеются тайные архивы. В братстве нас помнили. И верили, что мы вернемся. Нас ждали. И Небесное воинство, и Хранителей Гроба. А у нашей базовой платц-башни оказалось весьма удобное месторасположение, чтобы заново наладить контакты с орденом.
— Интересно — она одна, эта ваша базовая башня? Или вы уже обзавились новыми… базами.
— Этого вам знать тоже не нужно, полковник.
— Понятно. Ну и что вы теперь намерены делать?
— Почему намерены? Мы уже сделали то, что намеревались — нашли и захватили анкер-менша. Это — главное, это наш пропуск домой и доступ в иные времена. Если, конечно, ничего не получится здесь, в пятнадцатом столетии.
— Что именно не получится? — насторожился Бурцев.
Этот нарочито болтливый эсэсовец явно выкладывал ему не все. Только строго дозированную информацию. Выкладывал и внимательно следил за реакцией. Видимо, ради этого и выкладывал. Надеялся, наверное, что ответная реакция пленника скажет больше, чем говорил сам Бурцев.
— Операция, кодовое название и тонкости которой я вам открывать не стану. Но суть которой, как вы сами должны понимать, осталась прежней.
— Дранг нах остен? Натиск на восток?
— Натиск. На восток. Сейчас для этого подходящее время.
Ага! Так, значит, фашики влезли сюда не только ради анкер-менша. Попутно продолжают решать свои планы по захвату мира. Ну, блин, и неуемные же у них аппетиты!
— Господин штурмбанфюрер! — крик пулеметчика из «Опеля» прервал их беседу. — Барон фон Гейнц и рыцари императора! Направляются сюда!
Из замка, действительно, выезжала большая группа всадников.
Штурмбанфюрер сплюнул в сердцах.
— Ладно, продолжим нашу увлекательную беседу в другом месте, полковник. Там, где говорить буду не я, а вы.
Интересно, где же?
— Обоих — связать, и в кузов! — гитлеровец кивнул на Бурцева и Аделаиду. — Уезжаем.
Связали их быстро. Ловко. Крепко. Забросили в кузов. Повезли. Но вовсе не в Шварцвальдский замок. Прочь от замка.
И от императорских всадников, рыскавших вокруг крепости.
Снова — впереди «Опель». Следом — едва поспевающие за машиной тевтонские братья.
Ехали далеко. Долго. Вдоль холмов. И за холмы. И дальше. И еще дальше.
Любопытно… очень любопытно. Похоже на то, что фашики не намерены делиться с Его Императорским Величеством ценными пленниками. Или сведениями, которой те могут обладать. Ну да, союзничество — союзничеством, а секретная информация — врозь.
Остановились на небольшой возвышенности, откуда хорошо просматривались окрестности. Пленников выгрузили из грузовика. Будто кули, оттащили в сторонку. Бросили.
Расстреливать будут, что ли? Нет, не похоже. Пытать?
— Брат Фридрих, — обратился штурмбанфюрер к маршалу фон Валленроду, — расставьте своих рыцарей внизу. И никого… слышите — никого не пускайте наверх. Я хочу, чтобы сейчас мне не мешали ни швейцарские арбалетчики, ни поданные императора Рупрехта, ни кто-либо еще.
Похоже, тевтоны и фашисты понимали друг друга с полуслова. Краткий приказ, взмах руки — и дисциплинированные орденские братья спустились вниз.
Штурмбанфюрер со «шмайсером» на шее приблизился к пленникам. Остальные эсэсовцы остались у машины.
— Итак, полковник, будем говорить? Цайткоманда с вами сталкивалась неоднократно, но признаюсь, кто вы, откуда и с какой целью отправились в прошлое, выяснить нам так и не удалось. Ваша супруга в трансе говорила невероятные вещи. И мы уже склонны поверить некоторым из них. Но подробности все-таки хотелось бы услышать от вас. Для начала скажите, кто вы такой и зачем выдавали себя за посла ордена Святой Марии?
Зачем? Да случайно же все вышло! Впрочем, Бурцев отвечать не собирался.
— Предупреждаю сразу, полковник: я послан не за вами, а за вашей супругой. У меня приказ отыскать анкер-менш. И я уже выполнил этот приказ. Вас же мне разрешено ликвидировать. Вы слишком опасны. Вы слишком часто выскальзывали из наших рук. И уже создали нам уйму проблем. А проблемных людей неразумно оставлять в живых.
Может быть, так. А может быть, немец лжет.
— И то, что вы все еще живы — моя личная инициатива, — закончил немец.
Инициатива? Что ж, она была прозрачна, как свежевымытое стекло, эта инициатива.
— Хочешь выслужиться, щенок? Допросить, а потом — в расход?
Щека эсэсовца дернулась. Ага, в точку, значит!
— Я вам задал вопрос, полковник. Кто вы?
Бурцев молчал. И демонстративно смотрел в сторону.
— Что ж, надеюсь, ваша жена окажется более благоразумной.
«Шмайсеровский» ствол повернулся в сторону Аделаиды. Голос немца прозвучал почти галантно. Приглашение на танец — и только.
— Вы согласны отвечать на мои вопросы, Ваше Высочество? Расскажете, зачем ваш супруг искал встречи с императором?
Княжна Агделайда Краковская в ответ лишь скривила губки. Всем своим надменным видом гордая дочь Лешко Белого выказывала презрение и нежелание разговаривать. Однако от цепкого взгляда эсэсовца не укрылась тревога, промелькнувшая в глазах Бурцева. Немец сделал надлежащие выводы. Немец удовлетворено хмыкнул.
