Во время ритуала человек-якорь погибнет. Не просто погибнет — исчезнет. Без следа.
Бурцев покосился на Аделаиду.
Погибнет… Исчезнет…
И мир вокруг тоже изменится, если время покорится цайткоманде. Не в самую лучшую сторону изменится этот многострадальный мир…
Можно ли остановить эсэсовского магистра, можно ли сорвать его планы? Можно! Нужно!
Каковы главные звенья этой цепи? Остатки Взгужевежевской плац-башни — раз. Мертвый, бесстрастный, беспомощный сам по себе, но необходимый для проведения ритуала алтарь, посредник и катализатор…
Бригаденфюрер и магистр эзотерической службы СС Томас Зальцман — два. Инициатор, жрец, живой носитель ключа-шлюсселя, изъятого у Аделаиды…
Сама Аделаида — три. Анкер-менш. Пассивный и обреченный участник предстоящего действа, от которого ей не сбежать и не укрыться. Жертва…
И шлюссель-башня. Или башни — без разницы. Это — четыре. Инструмент. Жертвенный нож. Ножи… И вместилище высвобождающейся сущности. Сосуд, в котором смешается шлюссель и анкер. Гремучая смесь, что откроет путь в прошлое. Или в будущее. Куда пожелает жрец.
Чем это чревато, можно только гадать.
Но выбей любое звено — и цепь рассыплется, замысел развалится, ритуал не состоится.
Какое звено? С плац-башней ничего не поделаешь. До шлюссель-башен, что разыскивает под руинами Зальцман, так просто не доберешься. Аделаида должна жить. Значит…
Значит, умрет магистр-бригаденфюрер.
Решено. Во Взгужевежу все-таки придется ехать. Но уже не для того, чтобы бежать от своей судьбы через магический хронопортал — это им теперь позволят вряд ли. А чтобы изменить судьбу. Убить магистра Зальцмана чтобы.
«Покушение, — подумал Бурцев, — удачное покушение на шишку эзотерической службы СС — вот что нам нужно в первую очередь».
Тогда и только тогда удастся спасти Аделаиду. И весь мир заодно.
Это уже становилось привычкой — спасать малопольскую княжну и мироздание в придачу. До кучи, так сказать.
— Откуда едете? — спросил Бурцев пленника.
— Из Мариенбурга, — ответил тот.
Мариенбург… Очень может быть. Где-то в тех местах должна располагаться базовая платц-башня цайткоманды.
— И путь держите во Взгужевежу? — Бурцев глянул в глаза шарфюреру.
Тот замялся:
— Ну, тевтонский обоз направлялся туда. Орден хочет перебросить в Добжиньские земли часть своей артиллерии. Когда начнется война, оттуда можно быстро добраться до польских городов и замков.
— Часть артиллерии? Хм-м, хороша часть! — Бурцев кивнул на гигантскую бомбарду в брошенном прицепе, — Эту дуру вы тоже тащите во Взгужевежу?
— Тоже.
— Она хоть стреляет?
— Еще как! Это — «Бешеная Грета». Самое большое орденское орудие. Замковую стену разрушит с километровой дистанции.
— Впечатляет, — усмехнулся Бурцев. — Но не очень. Неужели для вашего вездехода других дел не нашлось, кроме как волочить во Взгужевежу бомбарду через пол-Пруссии.
— Вообще-то мы посланы не туда. Просто с обозом нам по пути.
— А сами тогда куда направляетесь?
— За танком.
— За каким танком? — не понял Бурцев.
— На переправе через Древенцу[18] вышел из строя «Тигр». — объяснил пленник.
— Подбили что ли?
— Застрял на отмели у брода. Увяз — лошадями и волами вытащить не получается. Нам приказано эвакуировать машину и доставить к ближайшей ремонтной базе. В Куржектниковский замок.
Ну что тут скажешь? Тягловая скотина, впряженная в «Тигр»… ремонтная база за стенами замка… С ума сойти можно! Бурцев лишь покачал головой.
— А чтобы не гнать тягач к переправе порожняком, мы должны помочь союзникам — довезти «Бешеную Грету» до Древенцы, — продолжал пленник. — А то ведь, чтобы тянуть одну такую бомбарду со всем припасом, еще один обоз нужен.
— И не жалко топливо-то жечь?
— С топливом у нас все нормально, — пробурчал немец. — Снабжают хорошо.
— Цайт-прыжки?
Регулярно подкидывать своей цайткоманде «посылочки» из будущего фашисты могут ведь и без всякого цайт-тоннеля. Правда, в одностороннем порядке и лишь во время, помеченное присутствием континиумного стабилизатора.
Шарфюрер вздохнул:
— Цайт-прыжки.
Посетовал:
— Стояли бы платц-башни, где надо, да чтоб открыты все были — никаких проблем и не возникало бы: перебрасывай куда угодно хоть танк, хоть бомбарду. А так… Во Взгужевеже башня разрушена…
Ага. Разрушена. Два века тому назад. В результате взрыва подземного арсенала…
— … и раскопки там идут секретные, так что никак не сунешься — запрещено. И Кульмская платц-башня тоже не действует. Еще есть, правда, одна башенка тут неподалеку, в лесу — но и от нее толку никакого…
Все верно: и на кульмской старой мельнице, и в вайделотском святилище стоят магические блоки. Сыма Цзян в свое время постарался.
— …Вот и приходится своим ходом через пол Пруссии туда-сюда таскаться.
Блин! Что-то разговорился, разоткровенничался что-то шарфюрер. Аж подозрительно как-то. И на дорогу все чаще поглядывает. С чего бы, а?
— Почему остановились здесь? — повинуясь внезапному наитию, спросил Бурцев. — Почему утром, когда самое время ехать? Чего ждали? Кого? Куда удрать пытались на вездеходе?
