— Ты тут дурака не валяй, этот номер не пройдет, — эмоционально давит майор. — Ну, тварь!? Ты сам сделал жидкостную зажигательную гранату?
Сидящий мужчина отрицательно кивает, моргает, что-то мямлит.
— Не ты. Тогда кто тебе дал жидкостную зажигательную гранату? — спрашивает майор.
— Чего? — заикаясь и косясь, спрашивает сидящий мужчина.
— Кто тебе передал «Коктейль Молотова»? Ну, бутылку с зажигательной смесью? — спросил более доходчиво Борода.
— А, это? Ну, друг Ваньша и передал.
— Он сказал, куда бросить бутылку? — спросил Сергеев.
— Ну.
— Как его фамилия?
— Так, это… Удачин он…
— Где он живет? — рявкнул майор.
Сидящий мужчина испуганно вертит головой.
— Он недавно из Китая приехал.
— Где он сейчас, тупица? — кричит майор.
— Снова в Китай уехал.
Стоящая вокруг троица хмуро переглянулась.
— Я эту тупую гниду забираю с собой, — обращаясь к Бороде, бросает Апальков.
Отводит в сторону Сергеева и тихо говорит:
— Сейчас на машине — живо на аэродром, и сразу вылетайте по своему маршруту. Про взрыв в театре держи язык за зубами, — протягивает для рукопожатия руку. — Иначе всем мало не покажется. Я потом сам доложу, когда во всем разберусь, — кивает головой на задержанного, — и с этим, и с дружками его тоже. Последствия пожара мы оперативно ликвидируем.
Ермолай кивает, жмет руку майора и поспешно направляется на выход…
Где-то через час задумчивый Сергеев поднялся на борт самолета. Мысли крутились вокруг взрыва в театре.
Из кабины летчиков вышел майор Теплов.
— Ну что, лейтенант, летим? — весело спросил командир самолета.
— Летим.
Майор прошел по салону к двери, закрыл ее, вернулся к кабине. На ходу бросил:
— Что-то хмурый ты, Сергеев. Случилось что?
«Рассказывать о диверсии в театре летчику не стоит», — решил Ермолай, выдавил:
— Просто устал немного.
— Да уж, достается нам. Ничего, сейчас выспишься, восстановишься, — изрек майор и прошел в свою кабину.
В пустом мрачноватом салоне Ермолай не спеша соорудил небольшую лежанку и завалился на нее. Перед глазами четко стояло полыхающее помещение театра…
«Если бы мы замешкались, — подумал. — Пожар мог быстро охватить другие помещения и даже все здание! Могли сгореть все и всё, что находилось в здании! Экспонаты музеев, картины… да само уникальное здание… Молодец майор Апальков …».
Тем временем, самолет уверенно набирал высоту…
Ермолай спал почти пять часов.
Встал в бодром настроении, организм вовсе не хандрил. События в театре как-то сами по себе отошли на второй план. Мысли снова вернулись к выполняемому заданию…
После хорошей физической разминки стало еще лучше, прорезался и зверский аппетит.
Ермолай достал свои продовольственные запасы и хорошо так перекусил. Затем еще подремал…
В помещении находились академик Понаровский и начальник отделения милиции, капитан Ильиных. Расположившись за овальным столом заседаний, они ждали важного гостя.
Вот в дверь постучали. Вошел высокий пожилой мужчина в пальто, в очках и с небольшой бородкой. В руке он держал фанерный плоский чемодан-портфель серого цвета. И держал его определенно с большими физическими усилиями.
— Здравствуйте, товарищи, — вымолвил мужчина простуженным голосом. — Я профессор Диких, ректор горного института, — поставил на пол чемодан и тяжело выдохнул.
Понаровский и Ильиных поднялись, прошли к гостю, представились и пожали руку профессору.
— Пожалуйста, проходите, — предложил хозяин кабинета.
— Спасибо, — ответил профессор, взял чемодан и прошел к столу.
— Как поживает ваш легендарный институт? — спросил академик.
— Неважно. За последнюю неделю нас дважды бомбили, — ответил гость и с усилием положил чемодан на стол.
Выдохнул и вымолвил:
— Представляю вам, товарищи, гордость института, да и гордость всей страны — коллекцию золотых и платиновых самородков России. Со времен Петра Великого собирали, ни в одной стране мира такой нет. Десять самых уникальных самородков весом в 20 килограммов чистого природного золота и платины. Самый крупный самородок почти 4 килограмма, самый мелкий — весом в 790 граммов. Разную мелочевку мы оставили у себя, а вот большие самородки, природные уникумы, мы полагаем, надо вывезти из города. У нас в институте уже была попытка их украсть, опять же — фашистские бомбежки.
— Передать нам самородки — это правильное решение, — вымолвил академик.
— Кто в курсе, что вы лучшие самородки доставили в Эрмитаж? — строго спросил капитан.
— Только я и мой заместитель Екатериничев, — ответил профессор. — Он сам и чемодан для транспортировки мастерил. Вы не смотрите, что он из фанеры, он очень прочный…
На дозаправку топливом в Свердловском аэропорту самолет приземлился утром.
Сергеев спустился на землю и… увидел серьезного майора Истомина.
Ермолай обрадовался, широко улыбнулся. Сразу шагнул навстречу и весело изрек:
— Здравствуйте, Николай Максимович. Какая неожиданная и приятная встреча!
Майор вяло улыбнулся, бросил:
— Здравствуй, Ермолай, — протянул для рукопожатия руку.
Всматриваясь в уставшее и похудевшее лицо майора, Ермолай спросил:
