На мой взгляд, алтарь выглядел языческим, поскольку совместил важные атрибуты всех жителей нового государства. На черном, выращенном Мегамозгом камне были и руны, и рисунки, и золотые звезды, и даже цветные ленточки от шапсарнианок. И понеслось… Следующая пара надела свадебные наряды. Понравилось. Начался конкурс на самое-самое прекрасное свадебное платье, к которому полагались туфельки, прическа, цветочки и прочее, кто во что горазд. Адис уже шестой день соединял пары, а Рашкер с группой играл марш Мендельсона. Наши девочки настояли именно под эту музыку идти к алтарю. Другие поддержали.
В один из таких моментов Тино-фей, как всегда, обнимая меня, стоило ему оказаться рядом, шепнул:
– Станешь моей навсегда?
А я на волне счастья, особо не вдумываясь в смысл вопроса, кивнула с шальной улыбкой и потянулась за поцелуем. Ведь этому мужчине я готова вечность шептать или даже кричать «да».
И вот, спустя две недели после возвращения из сердца улья, пришла моя очередь «терять свободу». Меня терзали откровенная паника и раздражение. Стояла чуть в сторонке, вся такая сказочно прекрасная, в белом подвенечном платье, о котором всегда мечтала. Верх платья украшен тончайшим кружевом, юбка пышная, как у настоящей принцессы, тонкие лодочки на шпильке, даже чулочки и фата в наличии.
Это Нестеров постарался, его девчонки-землянки буквально осадили, уговорили наладить текстильное производство. У меня и прическа замечательная – уложенные незамысловатой волной волосы, украшенные живыми цветами. Создать этот эфемерный и нежный образ невесты, овеваемой легким ветерком, помогла Марина.
Эта овдовевшая в бою с укагиранцами женщина вместе с маленькой дочерью Леночкой начала возвращаться к жизни. Все-таки тот ад, который мы все пережили, научил: жизнь – важнее всего. Нельзя от нее отгораживаться, не только ради себя, но и ради ребенка. А может, это опекавший двух осиротевших землянок Мань-ял пробил ледяную корку горя. Ведь вон Маринка уже неуверенно улыбается окружающим и тепло смотрит на своего преданного поклонника.
С подругой детства мы выходили замуж в один день.
Ульяна и Глеб встретились у алтаря, все слушали очередную торжественную речь Адиса, соединявшего новую пару. Божечки, какая же Улька красивая! Сказочная Русалочка в белоснежном платье, сверху плотно облегающем ее точеную женственную фигуру до середины бедер, а потом расширяющемся, образуя подобие рыбьего хвоста. Распущенные волосы, украшенные цветами на тончайших нитях, черной гладкой волной струятся до талии. Глеб под стать своей хрупкой богине красовался в молочном костюме-тройке. Я смотрела, как они обмениваются кольцами, и ощущала, как внутри все сильнее что-то сжимается. А рефреном моему волнению звучала оглушительная барабанная дробь. Рок точно не мое!
Бедный Адис как штатный регистратор и духовное лицо вынужден его слушать уже который день подряд. Не понимаю, как я попала на это всеобщее сумасшествие! Да еще и согласилась на двойное венчание, ну что за глупость! Нет, я, конечно, люблю Улю, она моя лучшая подруга, я рада разделить этот день с ней, но… Глядя на разноцветный алтарь в ленточках, на надрывающегося Рашкера в кожаном костюме, с голой потной грудью, в цепях, как и вся его музыкальная группа, на бывший ангар, заросший растениями, и матовый потолок вместо неба и церковного купола, на толпу народа, рассевшуюся на траве, жевавшую и пившую что-то, тыкая пальцами и обсуждая очередную пару новобрачных… Кажется, я сходила с ума от этого космического сюра.
Свербела мысль, что все должно быть не так! Словно происходящее – ошибка. Как бы я ни любила Тино-фея, это ведь свадьба. Это – навсегда! Мне хотелось, чтобы рядом были родные, родители! Я хотела, чтобы мама развеяла мои сомнения. Поддержала теплыми родными объятиями. Чтобы папа с братом тайком от мамы и бабушки пили шампанское. Чтобы семья благословила меня на этот союз…
Боже, как же мне не хватало всезнающего брата – Мегамозга. После того как нас разъединили, я вдруг ощутила, как быстро привыкла к его постоянному присутствию, подсказкам, иронии, статистике, даже к его э-э-э… некорректным намекам и замечаниям привыкла. Мне безумно хотелось подсказки: правильно ли я поступаю? Не буду ли жалеть, что пошла на поводу у эмоций?
– Смотрю, кто-то хочет сбежать? – раздался рядом голос Мегамозга.
Я резко обернулась и расплылась в нервной, но счастливой улыбке. Его приближение я почувствовала на долю секунды раньше – волоски по всему телу встали от электрического напряжения.
– Ах, если бы я мог, обнял бы тебя как любящий дядюшка, но, увы, эта оболочка не настолько совершенна! – Мегамозг наигранно удрученно развел руки в стороны.
Уже привычный энергетический образ, недавно казавшийся странным, жутким, мерцающий голубым светом, полупрозрачный, человекоподобный. Его глаза еще сильнее выделялись на «лице» и горели более темным, синим пламенем, а рот забавно приоткрылся в ироничной улыбке. Я до сих пор ощущала от него родное и близкое тепло.
