Кто был «за», кто «против» ввода советских войск в Афганистан? Как готовилась операция«Шторм»? И почему она началась на 4 часа 35 минут раньше времени «Ч»? Все это и многоедругое восстановлено по дням и по часам на основе секретных документов США и бывшегоСССР писателем Николаем Ивановым, участником боев на афганской земле.Действующие лица: Брежнев, Устинов, Андропов, Громыко, Суслов, Огарков, Картер, Тараки,Амин, послы, командующие, советники, разведчики и другие.Место действия: Москва — ЦК КПСС, Генеральный штаб, МИД; Кабул, Нью Йорк, Ташкент,Прага.Время действия: 28 апреля 1978 года (день Апрельской революции в Афганистане) — 10 ноября1982 года (день смерти Л. И. Брежнева).
© Copyright Иванов Николай Федорович
27 декабря 1979 года, в 18 часов 25 минут по кабульскому времени — на 4 часа 35 минут раньше первоначального срока и на 5 минут раньше окончательного времени «Ч», началась операция
«Шторм», известная как взятие дворца Амина спецподразделениями ГРУ и КГБ.
Это назовут вторым этапом Апрельской революции в Афганистане, а к названию операции, составляя донесение в Москву, разведчики добавят цифры «333», что означало успех в ее проведении.
Однако история раз за разом напоминает, что политика вершится все таки не на сцене, а за кулисами. И в событиях вокруг Афганистана это проявилось, как никогда, отчетливо: здесь артисты практически вообще не выходили на сцену. К примеру, вначале 1978 года, когда об
Афганистане и специалисты говорили крайне редко, из американского посольства в Кабуле посол подписывает и отправляет секретную шифрограмму:
«30 января 1978 г. 08 20.
Из посольства США в Кабуле.
Госсекретарю. Вашингтон. Немедленно.
Конфиденциально.
Тема: Афганистан в 1977 году, внешнеполитическая оценка.
…То, что Дауд по своей инициативе улучшил отношения с Пакистаном и Ираном, хорошо послужило в этом году интересам США…
С целью оказания поддержки усилиям Афганистана сохранить возможно большую степень независимости от советского давления, что является принципиальной целью политики США в этом районе, мы продолжаем демонстрировать наш дружеский и ощутимый интерес заметным американским присутствием в стране.
Элиот».
Как видно из телеграммы, кроме стратегических интересов американские политики оставались верны себе и в другом: чтобы не иметь лишних врагов в борьбе с СССР, надо сделать их своими, пусть даже «привязанными», друзьями. Даже таких незаметных на мировой арене, как афганцы.
Словом, 1978 год по отношению к Афганистану рассматривался в Америке как год дальнейшего теснейшего сближения.
Однако история распорядилась по другому: режим Дауда через три месяца после отправления телеграммы пал. И уже 20 января 1980 года в ЦК КПСС поступила докладная записка из
Академии наук СССР. Вернее, это были тезисы «некоторых соображений о внешнеполитических итогах 70 х годов», подписанные группой академиков во главе с О. А. Богомоловым. На тридцати двух страницах давался как перечень достижений советской внешней политики, так и недостатки в этой области.
Несколько страниц доклада посвящались Афганистану. Они интересны сами по себе уже хотя бы потому, что писалось все это, предвиделось и прогнозировалось, когда наши войска находились на территории ДРА всего 25 дней — 25 первых дней из 9 лет, 1 месяца и 21 дня войны.
«Введением войск в Афганистан наша политика, очевидно, перешла допустимые границы конфронтации в «третьем мире». Выгоды от этой акции оказались незначительными по сравнению с ущербом, который был нанесен нашим интересам.
В создавшейся ситуации дальнейшее развитие процессов разрядки представляется маловероятным без решения афганского кризиса на компромиссной основе. Можно предполагать, что Вашингтон, продолжая показную пропагандистскую кампанию против «советской интервенции», вместе с тем постарается максимально использовать присутствие советских войск в Афганистане для подрыва международных позиций СССР. В таком случае
США рассчитываю получить редкостную возможность навязать Советскому Союзу затяжную изнурительную войну с афганскими повстанцами в исключительно неблагоприятных для него условиях, оставаясь сами в положении «третьего радующегося».
Вот такой документ лег на зеленое сукно стола Леонида Ильича Брежнева в конце января 1980 года. Генсек познакомился с ним вначале бегло, потом перечитал еще раз. Однако никому ничего не сказал, не оставил никаких знаков на листах, не распорядился отвечать. Просто отложил в сторону — много сейчас советчиков развелось, попробовали бы они разобраться в том, что происходило на самом деле.
Однако через полгода, в июле, Брежнев потребовал записку ученых вновь. Когда Цуканов через несколько минут принес папку, Леонид Ильич сидел над тремя страничками машинописного текста, подписанного академиком Сахаровым.
«Президиуму Верховного Совета СССР, Председателю Президиума Верховного Совета СССР
Л. И. Брежневу.
Копии этого письма я адресую генеральному секретарю ООН и главам государств — постоянных членов Совета Безопасности.
Я обращаюсь к Вам по вопросу чрезвычайной важности — об Афганистане. Как гражданин
СССР и в силу своего положения в мире, я чувствую ответственность за происходящие трагические события. Я отдаю себе отчет в том, что Ваша точка зрения уже сложилась на основании имеющейся у Вас информации (которая должна быть несравненно более широкой, чем у меня) и в соответствии с Вашим положением. И тем не менее вопрос настолько серьезен, что я прошу Вас внимательно отнестись к этому письму и выраженному в нем мнению.
