— Побудь на связи, — полковник повернулся к артиллеристу: — Вызывай своего подсоветного, пусть командует он. Выхода все равно нет. Яков Федорович, — обратился вновь к Копцову. — Сейчас ударит артиллерия. Укройте людей, а сами дайте корректировку. Надо, чтобы снаряды легли между вами и наступающими. Сможете?
— Отчего же не смочь. Попробуем.
Счастье, когда в подобных ситуациях находятся люди, способные взять на себя ответственность.
Стремительно вошел Ашим. И уже по одному его удрученному виду Катичев понял, что несчастье все таки случилось.
— Командуйте, — подвинул он телефоны Вакуленко и вслед за особистом вышел на улицу. — Нашли? — с тайной надеждой спросил у майора.
Тот указал взглядом на снарядный ящик, стоявший перед входом в штаб. Катичев поднял крышку и тут же опустил ее. Но и этих секунд хватило, чтобы увидеть обезображенный труп
Богданова: выколотые глаза, отрезанный нос, исколотая ножами грудь. Вот он, суд толпы…
— Жена?
— Сейчас привезут.
— Жива?
— Да. Он, — майор кивнул на ящик, — успел подсадить ее и перебросить через дувал. Она сломала руку и ногу, но ее подобрала и спрятала одна афганская семья. А он не успел.
— Она знает? — Катичев тоже только взглядом показал на ящик.
— Нет. Вот, едут.
К штабу из за казарм выскочил бронетранспортер. Афганские солдаты помогли вылезти из люка женщине. Катичев и Ашим осторожно опустили ее на землю. Охнув от боли, она тут же опустилась на стоявший рядом ящик.
— Юра… где? Где муж? — обескровленными, синими от покусов губами прошептала она.
Катичев, стараясь не опускать глаза на ящик, торопливо проговорил:
— Ищут. Вы не беспокойтесь, найдут. Обязательно найдут. А вам надо врача, сейчас поможем.
Пока врач занимался Алевтиной Сергеевной, полковник заглянул в штаб.
— Порядок, — не смог сдержать улыбки Вакуленко. — Матрос молодец, чистый корректировщик.
Толпа отступила. Но у нас один погибший.
— Кто?
— Нефтяник. Вышел из гостиницы посмотреть, что творится, и шальная пуля в живот. Умер мгновенно.
— Ч черт! Позвоните в части, и всех офицеров, кто уверен в своих подсоветных и может оставить их одних — ко мне.
— Хорошо, Станислав Яковлевич. Может, пронесет?
Необходимое послесловие. К сожалению, не пронесло. Через несколько минут восстанут офицеры артполка, откуда велся обстрел города. Коммунистов поставят к стене казармы и на глазах у всего полка расстреляют. Рота, а затем и танковый батальон, посланные усмирить артиллеристов, перейдут на сторону мятежников. И вскоре огонь откроет вся дивизия, все 12 тысяч личного состава.
В штаб вбежит растерянный — Катичев впервые увидит его таким — Ашим.
— Товарищ полковник, мятежники идут арестовывать штаб.
Станислав Яковлевич успеет доложить обстановку в Кабул Горелову.
— Выезжайте в аэропорт, высылаю подмогу, — обеспокоено отозвался главный военный советник.
И с этой минуты связь пропала как с Кабулом, так и с полками. Офицерам, выехавшим по вызову к Катичеву, отбой не дадут, и «уазик», в котором спешил к начальнику майор Бизюков, перехватит толпа. Водитель афганец спрячется под машиной, а Николая Яковлевича тут же буквально растерзают на части.
В Кабуле Амин вызовет главкома ВВС и ПВО и прикажет стереть Герат с лица земли.
Советники главкома еле удержат его от этого шага: зачем вам Хатынь и Лидице? Главком не поймет этих символов, но послушается мушаверов. Самолеты же с советскими экипажами практически вслепую, ночью, сядут в гератском аэропорту, заберут всех гражданских и перебросят сначала в Шинданд, затем в Кабул и Москву. На усмирение мятежа прилетят сто пятьдесят десантников и рота коммандос во главе с майором Шах Наваз Танаи. Танки, посланные в Герат из Кандагара, остановятся на полпути, и тогда Заплатин лично подберет два танковых экипажа и переправит их Катичеву.
К 17 марта под командой Станислава Яковлевича на аэродроме сосредоточилось шесть танков и около трехсот человек. Одни против дивизии. Но, собственно, не сама дивизия была страшна.
Главная опасность заключалась в том, что в армейских складах хранились десятки тысяч единиц оружия и множество боеприпасов. Если все это попадет в руки мятежников…
Катичев предпринимает безумную попытку атаковать дивизию. По крайней мере, хотя бы посеять панику и попытаться арестовать руководителей офицерского мятежа. Но видимо, время совместной работы и службы не прошло для афганских офицеров даром. Атакующих встретил мощный огонь артиллерии. А по данным вездесущего Ашима, дивизия сама готовилась к наступлению на аэродром. Замер лишь город, ожидая развязки.
И тогда советники пойдут на хитрость. Пять танков зайдут в тыл дивизии, откроют интенсивный огонь по артиллерийской позиции. Катичев, поднявшись в воздух на вертолете, дождется, когда артиллеристы начнут разворачивать орудия, и даст сигнал замершему в засаде
