Публика ломится в оперетту: театр Лентовского не знает плохих сборов. Афиши его, согласно установившейся за последние десятилетия традиции, привлекают зрителя обещаниями всяческих невиданных трюков, и аудитория знает, что обещания будут выполнены.
«"Необычайное путешествие на Луну" — с балетом, превращениями, извержением вулкана, полетами и пр., с роскошной обстановкой. Костюмы и украшения приготовлены на всю оперетту в известной лондонской мастерской г. Алиаса. Названия картин: 1) "Площадь перед дворцом герцога Влана", 2) "Обсерватория со всеми ее приспособлениями и инструментами", 3) "Литейная алхимика Микроскопа, меха, громадные печи, молоты и наковальни в полном действии"» и т. д.
Это анонсируется оперетта Оффенбаха «Путешествие на Луну». А в постановке другой оперетты Лентовский привлекает свою аудиторию чисто-купеческим размахом:
«"Золотые яблоки или 43 качества заколдованной принцессы" — большая фантастическая оперетта-феерия в 6 действиях, с эпилогом и 10 картинами, с большим балетом, превращениями, крушением поезда, полетом и пр. Музыка Эдмонда Одрана. С роскошной обстановкой, стоящей до 40 тысяч рублей... Роль мартышки исполнит г. Понгорила (человек-обезьяна), выписанный исключительно для этой феерии с платой 8400 франков из Парижа, где имел громадный успех на сценах театров Эден и Шатле. Всех участвующих в пьесе до 350 человек.
«Действие I, картина 1-я — "Утопавшая спасена". Действие II, карт. 2-я — "Чертов перекресток и кладбище самоубийц. С превращениями, блуждающими огнями, появлением мертвецов, демонов, змей, чудовищных пауков"» и т. д.
Лентовский не может уже ограничиться рамками Москвы, — он держит антрепризу и на Нижегородской ярмарке, куда везет на гастроли оперетту в полном составе и со всеми декорациями, — наконец он пытается распространить свое влияние и на Петербург, арендуя там загородный сад «Ливадию», которому дает характерное новое название «Кинь-Грусть».
К. Ф. Вальц, знаменитый машинист московского Большого театра и создатель его световой и монтировочной техники, тоже привлекается Лентовским к работе над постановками и осуществляет для него немало феерических эффектов. «Репертуар театров Лентовского, — пишет Вальц в своих мемуарах, — был всегда новый и необычайный. Мне лично приходилось тратить массу времени, придумывая какие-нибудь замысловатые трюки или сногсшибательные превращения, так как антрепренер в этом отношении был невероятно требовательным. Ставились в "Эрмитаже" и "Новом театре" преимущественно оперетки и феерии. Самыми крупными постановками были "Нана Сагиб", "Лесной бродяга", "Золотые яблоки", "Путешествие на Луну". Для этой последней пьесы, в которой танцы ставил балетмейстер Гансен, все костюмы и бутафория были специально выписаны из Лондона. Успех постановки был огромный, впоследствии Лентовский возил ее целиком в Петербург, где она произвела такой же фурор. Иногда ставились и оперы: особенно памятна мне постановка "Поля и Виргинии", в которой мне впервые удалось применить электрическую луну на сцене, устроенную посредством свечей Яблочкова».[213]
Широта, с которой Лентовский ведет дело, не подкреплена, однако, предпринимательской деловитостью. Лентовский всегда был убежден, что московские меценаты дадут ему денег сколько угодно, ведь он брал их в долг направо и налево «не для себя, а для дела». И Москва, действительно, многие годы давала ему суммы столь же фантастические, как и его постановки. Но окружение Лентовского, состоящее из армии прихлебателей, полное отсутствие учета поступаемых и расходуемых средств, абсолютная деловая беспечность и навыки богемы — приводят к тому, что «маг и волшебник», на себя истративший ничтожную долю из прошедших через его руки миллионов, человек, не имеющий семьи и, по существу говоря, угла, — прогорает.
В 1885 году происходит первое банкротство Лентовского. Он лишен возможности одновременно платить актерам в «Кинь-Грусти» и в «Эрмитаже». Со свойственной ему любовью к оригинальности он на следующий день публикует в газетах объявление, в котором предлагает свои услуги провинциальным антрепренерам в качестве рядового актера. Этот демонстративный жест вызывает сочувственные отклики московской печати, которая сопровождает его следующими комментариями: «Объявление это производит громадное впечатление в театральном мире, и нельзя не сказать, что оно делает честь Лентовскому и еще раз доказывает, что слухи о том, что Лентовский, якобы, сберег деньги, отняв у тружеников артистов, лишены всякого основания. Нельзя не пожалеть, что клевреты и разного рода "придворные" этого талантливого антрепренера довели его до краха».[214]
Как и следовало ожидать, купечество приходит на помощь своему «Михаилу Валентиновичу». Он достает новые средства и получает возможность сохранить за собой «Эрмитаж». Но «Новый театр» уходит от него, и оперетта продолжает свое зимнее существование уже под антрепризой известного по провинции И. Я. Сетова, а затем актера В. И. Родона.