Георг Парадиз (1846—1901), начавший свою деятельность в России в качестве актера немецкой труппы петербургского Михайловского театра, обосновывается с 1882 года в Москве и, переходя на антрепризу, строит в 1886 году собственный театр на Никитской, известный под названием «театра Парадиз» и «Интернационального театра» (ныне — театр Революции).[*] Парадиз специализируется на гастролях иностранных актеров и целых трупп. В течение двух десятков лет через антрепризу Парадиза проходят Эрнесто Росси, Коклены, Сарра Бернар, Барнай, Поссарт, Жюдик и мейнингенцы.
Театр Парадиз становится и новой базой оперетты. Здесь выступают и немцы, и французские труппы Рауля Гюнзбурга из Петербурга. Иностранные опереточные труппы не могут, однако, привиться в Москве, подобно тому как ранее неудачна была попытка французских актеров обосноваться в маленьком Солодовниковском театре. Парадиз не в состоянии пригласить крупные имена из Парижа и Вены, а второразрядные премьеры труппы Гюнзбурга вроде Сесиль Лефор, Лафонтен и Жанена публики привлечь не могут.
Начиная с 1889 года, Парадиз в своих опереточных предприятиях ориентируется на русскую труппу. Она возникает из актеров, остающихся не у дел в силу падения Лентовского и преждевременной кончины антрепризы Сетова. Собирателем сил является один из ближайших сподвижников Лентовского режиссер Г. А. Арбенин. Незадачливо замещая своего шефа в «Эрмитаже», он очень быстро вынужден отказаться от самостоятельной антрепризы в Москве, но как режиссер, копирующий постановки Лентовского и следующий его традициям, он оказывается на месте и собирает актеров распадающейся труппы. В течение нескольких лет, в частности до сноса старого «Эрмитажа», корифеи московской оперетты продолжают свою деятельность у Парадиза, но она носит случайный характер. Русская оперетта работает здесь по нескольку месяцев в году, чередуясь с гастролерами, ее основные силы кочуют по провинции. Уровень исполнительства в силу этого резко падает, оперетта лишается своего выдающегося ансамбля, ее спектакли уже не поражают тщательностью и изобретательностью постановок.
«Русская оперетка еле влачит свое существование, — констатирует журнал «Артист» в 1889 году, — цветущее время ее продолжалось не особенно долго... С каждым годом падал качественный уровень опереточных артистов и, наконец, упал настолько, что даже самая нетребовательная часть публики перестала посещать оперетку».[226]
Периодические выступления старых корифеев, появление новых имен (П. М. Волынская, Ю. Н. Онегина, Р. М. Раисова), постановка новых спектаклей с шумной рекламой — все это не может вернуть русской оперетте прежнего успеха. Парадиз вынужден прибегать даже к сомнительным трюкам ради привлечения публики, например, роль Париса в «Елене» передается актрисе Онегиной, с помпой обставляется премьера «истинно-русской» оперетты «Хаджи-Мурат» Деккер-Шенка. Но это не может спасти явно распадающегося, еще недавно столь прославленного коллектива. Он поддерживается только приглашением на гастроли все тех же Зориной и Давыдова или потаканием низменным вкусам потребителя: в московскую оперетту начинает проникать душок непристойности, и его присутствие настолько ощутительно, что ставится вопрос о пересмотре цензурованных текстов либретто и недопущении актерских вставок.
К концу номинального существования «Эрмитажа» Лентовского, т. е. к 1894 г., оперетта в Москве оказывается на пути к полному распаду, и только появление нового крупного режиссера и продолжателя традиций Лентовского создает на время известный подъем в развитии опереточного театра.
Этим подъемом оперетта обязана мастеру, который, подобно Лентовскому, в одном лице совмещал и актера, и режиссера, и антрепренера, — А. Э. Блюменталь-Тамарину.
Александр Эдуардович Блюменталь-Тамарин (1858—1911) по окончании петербургского императорского театрального училища в 1876 году был принят в труппу Александринского театра на роли молодых любовников и комиков. Прослужив 9 лет в Александринском театре, Блюменталь-Тамарин переходит в Москву в Малый театр, а оттуда в драматическую труппу Лентовского («Скоморох»). Служба у Лентовского приводит его к оперетте благодаря случайному выступлению в оперетте Лекока «Козики». По совету Лентовского Блюменталь-Тамарин целиком отдается новому для него жанру и быстро выдвигается на ролях комиков-буфф, в особенности же после смерти Родона (1892 г.). В 1892 году Блюменталь-Тамарин вступает в труппу Парадиза и занимает в ней ведущее положение не только как актер, но и как режиссер. В 1894 г. он арендует Шелапутинский театр, в котором много лет процветала оперетта Лентовского, и начинает собственную антрепризу, собирая все лучшие опереточные силы, которыми в то время могла располагать Москва. Таким образом, год окончательной гибели дела Лентовского становится годом рождения опереточного театра его преемника.