— Придется и вашу жену сюда вызывать, лечить будем обоих, болезнь такая, передается через прелюбодейство. Хорошо ещё, что у вас пока детей нет. Ферштейн? — Вопросил Анатолий.
— Яволь, херр доктор! — ответил инженер и залаял что-то по немецки.
— Так ты что, немец?! — изумился доктор.
— Русский! — С негодованием отверг его инсинуации инженер. — Окончил Горное училище, изучал арифметику и алгебру, геометрию, языки, минералогию, металлургию, маркшейдерское искусство, рисование, химию, механику, гидравлику, физику! А так же музыку, пение и театральное искусство, факультативно!
— Ох, е…! Вылечим тебя, голубчик, обязательно вылечим! И жену! Только курс лечения подольше придется провести, раз ты такой образованный. Это крестьян вылечить проще пареной репы, а людей образованных сложнее и дольше! — Назидательно произнес Толя, про себя подумав: «Пусть его в оборот берут, хоть Егор, хоть Расул, чай — медицина не бесплатная, будет отрабатывать».
А через несколько часов принесли третьего пациента из Уфалея, с перетянутой ногой и пулей в ней же. Серёга, не отягощенный клятвой Гиппократу, к пациенту жалости и сострадания не испытывал: «Толян, этому барбосу когда пулю доставать будете — обезбола не давайте. И рану чистите на живую. А потом, когда у него заражение начнется — отрезайте ему ногу по самую шею, он с ножом додумался на нас прыгнуть».
Когда Серёга ушел, Толян подмигнул еле сдерживающему стоны мужику: «Не ссы, хорошо всё сделаем! Мы врачи, клятву давали, а вот за Серёгу — не ручаюсь. Он ведь, как мы тебя подлечим — опять тебя к нам наладит, так что если о чем тебя спрашивать будет — ты к нему со всем уважением, понял?!»
Анатолий Александрович, обрадованный таким пациентом — срочно собрал детей и Олега (придержать пациента, если что), который и своих привел. Провел лекцию о необходимости стерильности при операции, выдал им марлевые повязки времен ковида и пациента поволокли в операционную, подготовленную и стерилизованную. По крайней мере — полы с хлорной известью протерли и провели кварцевание лампой, снятой с ФАПа. После чего дети потренировались на нем, подготавливая к операции. Дали им разрезать штаны и обеспечить доступ к ране. Затем Анатолий дезинфицировал кожу вокруг раны, обколол лидокаином по тарифу эконом и приступил к экстракции пули. Все проводимые манипуляции он озвучивал по нескольку раз, следя, чтоб усвоили и поняли.
Наложив швы и утерев со лба пот, сказал студентам: «Вот таким образом следует действовать!» На что дети возмущенно загалдели: «Как же так, Анатолий Александрович, вы же всё сами сделали! А как же мы, мы тоже хотим!»
— Тихо! Ещё не вечер, если пациенту не давать антибиотики — рана обязательно воспалится и вот чистить я вам доверю, попрактикуетесь!
— Всё равно нечестно, Анатолий Александрович, вы же рану стрептомицином присыпали! — Не унимались дети.
— Не расстраивайтесь! Есть большая вероятность того, что если наш участковый с ним не договорится, то пациенту прострелят вторую ногу, тогда и у вас будет возможность на практике проверить полученные знания!
— Ура! — Закричала Маня. — Я папу попрошу, чтоб он ему в двух местах ногу прострелил! Чтоб на всех хватило!
— Хм, ну ладно, всё, пойдемте, пациенту требуется покой! — Увел всех Анатолий.
Пришедшему вечером навестить пациента после операции Сергею он выложил всё, что знал — не запираясь…
— Вот что ты скёшься, Егор? — Ксюша пытливо уставилась на него. — Весь вечер! Намылился куда?
«Вот ведь детектор лжи ходячий!» — Восхитился про себя Егор: «Ничо от неё не скроешь, реально — баба сердцем чует!» Вслух, однако — промямлил: «Ну тут это, Ксюша, сама понимаешь — собрание у нас. И батя твой тоже будет!»
— Знаю я ваши собрания! Спать на диване будешь, ко мне не лезь! А будешь ночью стонать и зубами скрипеть — я на тебя ковшик воды вылью! Иди уж!
Егор, видя, что Ксюха не лютует — поспешил собраться и умотать, но замешкался в попытках незаметно прихватить несколько бутылок. Ксюха следила за его манипуляциями внимательно, как Гугл на потерявшую неосторожность мышь. Плюнув, состроил морду кирпичом и в наглую открыл шкаф и сгрузил в рюкзачок пяток бутылок. И под Ксюхино недовольное брюзжание: «Всё жрёте и жрёте, когда нажрётесь то?!» — выскочил на улицу.
Подмораживало, под ногами поскрипывал снег, а Егор продолжил мысленный диалог Ксюшей, согласившись: «Так то да, куда жрут стока? Есть же вон самогон с винокурни, его бы жрали. Так нет, этим эстетам кукуевым ректификат подавай, да ещё облагороженный!» Пока дошел до гаража (сходку сегодня решили провести здесь) — кончик носа и щеки онемели. «А не хило так придавило к ночи, ниже двадцати!» — Отметил.
