Крис сидела на соседней кровати и смотрела на меня полными слез глазами. Несомненно, она всё знала. Увидев её, я почувствовала себя ещё более мерзкой. Не смогла вынести этот жалостливый взгляд. Повернула голову в сторону и стиснула зубы, чтобы не завыть от боли.
Слабовольная убийца. Так я мысленно себя окрестила сразу же после выхода из малой операционной. Я так жалела, что не умерла во время этой вопиющей процедуры. Сколько раз данное помещение становилось свидетелем детоубийства?..
Жаль, что мне постоянно вкалывали какие-то препараты. Я всё время спала и не имела возможности ни о чем думать, анализировать, страдать, плакать… Лишь спустя сутки глубокой ночью я вдруг открыла глаза и глухо застонала, почувствовав тяжесть внизу живота. Она мне мгновенно напомнила о случившемся. Как же я себя презирала, как же ненавидела. Мои трясущие ладони то и дело сжимали лицо в попытке заглушить истошные рыдания, пропитанные неизведанной до этой минуты горечью - обжигающей нутро, оставляющей за собой сплошную пустоту. Ничто на свете для меня не могло сравниться с этой утратой. Ничто. Я избавилась от собственной частички по настоянию врачей, уверявших, что для моего здоровья это слишком губительно. И из-за мамы, молящей немного пожалеть её, когда я изъявила желание оставить ребенка.
- Если даже останешься жива - что мало вероятно в твоем состоянии - всё равно не сможешь растить его, понимаешь?! А у меня нет ни сил, ни средств, ни какой-либо моральной выдержки! Я тоже человек, я устала! Подумай лучше, как мы будем возвращать тебе имя после случившегося!.. Постыдись!
И мне тогда действительно стало стыдно. Я и так принесла столько бед, если и сейчас ослушаюсь…
После долгих часов в раздумьях и горьких слезах я позвала маму в палату и полным муки голосом сказала:
- Я согласна на аборт.
И теперь, спустя почти двое суток, лежу на этой кровати перед Крис, ненавидя саму себя каждой частичкой души.
- Эмин разорвал мой телефон звонками… - тихо произнесла сестра.
Мне хотелось повернуться и спросить, в своем ли она уме, раз в такую минуту заговорила о нем. Но я молчала.
- Не знаю, как, но он узнал, что ты здесь. И едет…
- И про ребенка? - в ужасе спросила я.
- Нет, Гай, про это из семьи пока знаю только я.
- Помоги мне одеться, я хочу уйти отсюда.
- Ты уверена, что сможешь?..
Я молча приподнялась на локтях и свесила ноги. Сестра тут же подлетела ко мне, чтобы помочь.
Через полчаса мы уже вышли из такси у её дома. Благо, дяди и тети не было. Крис уложила меня на своей кровати и укрыла теплым пледом.
На улице хлопьями шел снег. Я провалилась во тьму с мыслью, что моему ребенку никогда не увидеть этого волшебства…
Спустя полгода
Неуверенными шагами ступая по коридору, я дошла до приемной комиссии, чтобы сдать свои документы. Колледж занимал весь первый этаж поликлиники, но здесь было очень мало места. Повсюду сновали студенты и абитуриенты. Я за полгода так отвыкла от людей, что эта толпа меня пугала. Но обещание, данное маме, надо выполнить…
Покончив с формальностями и узнав, когда экзамены, я вышла из здания и неспешно направилась домой. Лучи солнца нежно грели кожу. Я наслаждалась этим, пытаясь вспомнить, когда последний раз выходила на улицу. Это случалось крайне редко. После истощения и нервных срывов в доме Эмина и аборта, давшегося мне очень тяжело, я не могла восстановиться в течение почти четырех месяцев. Мне был прописан постельный режим, полное спокойствие и куча препаратов. Мама тогда забрала меня домой и сама выходила, взяв отпуск. Часто твердила, что моё состояние не меняется именно из-за моего нежелания идти на поправку. И была права. Ни малейшего стремления вернуть себе подорванное здоровье.
Я целыми днями лежала, уставившись вперед, и размышляла над своей жизнью, которую сама же погубила. В 18 лет мы так уверены в том, что знаем всё лучше всех… Что нас ждет лучшая участь… Никто, наверное, не думает о плохом исходе, считая себя слишком особенным, чтобы с ним случилась какая-то трагедия. И я не исключение. В конечном итоге я оказалась неблагодарной дочерью, наивной юной дурой и несостоявшейся горе-матерью. Молодец. Столько успела к своим 18 годам.
Состояние безвольного растения дало мне возможность досконально подумать над тем, что произошло. И я пришла к выводу, что кроме меня некого винить во всем этом. Прежде чем уходить с парнем, которого, как ты сама считаешь, любишь до гроба, не помешало бы узнать, где и как он живет, чем в действительно занимается, что о нем говорят знакомые. Я проигнорировала все доводы разума, непоколебимо веря каждому его обещанию, всем признаниям в любви. Настоящий мужчина, которым мне казался Эмин, на деле оказался самовлюбленным избалованным ребенком, который через время потерял интерес к игрушке, заполучив её в своё распоряжение. Любовь? Не совсем уверена, что этот человек знает истинное значение так часто произносимого его устами слова.