Поиски разгадок таинственных событий столетней давности привели Шарлотту Баттерфилд в Нашвилл, в обветшавший, но по-прежнему набитый предметами роскоши особняк гордого, и обедневшего семейства Толливеров. Рассказывали, что по огромной библиотеке дома бродит призрак, в котором скрывается душа погибшего солдата. Но крепкие руки, однажды заключившие Шарлотту в объятья со всей очевидностью принадлежали отнюдь не выходцу с того света… а весьма привлекательному и мужественному мужчине — Дункану Толливеру. Маскарад окончен, и он в ярости требует, чтобы Шарлотта — "искательница приключений" и "мошенница", — не оскверняла своим присутствием непощаженные временем дорогие ему стены. Но его требовательные и чувственные поцелуи заставляют Шарлотту остаться…Удастся ли ей убедить Дункана в том, что она — бескорыстная исследовательница тайн прошлого, выше всего ценящая собственную независимость… и единственная драгоценность, интересующая ее в благородных развалинах, — его сердце?
Дункан Толливер глядел на старый заброшенный дом из окошка своего темно-зеленого "лотоса", и ему казалось невероятным, что он приехал сюда из-за него и из-за того, что с ним связано. Некогда величественная постройка в стиле греческого Возрождения, возведенная одним из его предков, сейчас отнюдь не радовала глаз. Шиферная крыша и портик на втором этаже провалились, могучие колонны накренились: две налево, две направо, а одна — сразу на обе стороны. Сам дом был кирпичным, но деревянная обшивка и колонны давно уже нуждались в покраске.
Дункан подумал, что богатые соседи по Бэлмонту, одному из самых фешенебельных районов Нашвилла, должно быть, проклинают это место. Дом был явно необитаем: лужайку не подстригали лет тридцать, деревья выросли там, где им вовсе не положено было расти, каменную ограду облепил ползучий кустарник, сад одичал и сейчас, поздней осенью, выглядел особенно печальным.
"Значит, вот он какой — Толливер-хаус", — разочарованно подумал Дункан. Дом да еще почти разорившаяся газета, которую основала его семья сто лет назад, — вот ради чего он покинул Сан-Франциско и приехал в Нашвилл, отказавшись от насыщенной жизни, полной приключений. Неужели кроме этих развалин тут ничего нет?
А потом он заметил машину. Ярко-синий жук-"фольксваген" с помятой дверцей стоял на обсаженной кедрами подъездной дорожке в тени огромной переросшей глицинии. "Неужели здесь все-таки кто-то живет? — изумленно подумал Дункан. — Быть не может, чтобы эта машина принадлежала Тельме!" Он хотел постучать в дверь, но не решился: ведь если Тельма дома, она едва ли пригласит его войти. Назваться чужим именем ему не удастся — слишком уж он похож на своего прапрадедушку, бригадного генерала конфедератов[1], чей портрет висит, скорее всего, в библиотеке и чей призрак тревожит Толливер-хаус… Насколько ему известно, его дальняя родственница Тельма до сих пор имеет зуб на генерала и всех его потомков.
Лучше вести себя поосмотрительней.
Но неужели же женщина, которой давно перевалило за девяносто, водит машину?
Дункан заехал в ресторан, заказал чашечку кофе и сделал то, что давно следовало сделать: нашел фамилию Толливер в нашвиллском телефонном справочнике. Он отыскал в списке Тельму, набрал ее номер и выяснил, что в Бэлмонте она давно не живет, а переехала в недорогой дом для престарелых возле Сентэниел[2]-парка.
Условившись о встрече с директором дома, Дункан через час был уже там. Оказалось, все очень просто: Тельме исполнилось девяносто пять, у нее отличное здоровье и полное отсутствие денег. Материальное положение вынудило ее с сестрой Руби, которая умерла в 1979 году, покинуть Толливер-хаус больше десяти лет назад.
Единственный сын Руби погиб во Вьетнаме, ее невестка вторично вышла замуж и уехала из города. Мэри-Джо, внучка Руби, живет в Монт-Джулиетт, где и преподает в шестом классе. Она и Тельма — последние Толливеры по женской линии.
Очень осторожно Дункан спросил директора о Толливер-хаусе и синем "фольксвагене", который он заметил под глицинией. О том, что он Толливер из Сан-Франциско и миллионер, Дункан предпочел умолчать.
— Это, скорее всего, машина Шарлотты Баттерфилд, — объяснил Оранд Смит и хотел ограничиться этим, но Дункан сумел выведать у него еще кое-что.
— Шарлотта замечательная женщина, уверяю вас. Уже много лет мы пытались убедить Тельму заняться домом. Продавать его она отказывается: считает, что он должен перейти к Мэри-Джо, которая, между прочим, тоже не может, да и не хочет содержать его. Налоги и страховка почти разорили Тельму, но пока дом принадлежит ей, помощи от правительства не дождешься. А Толливер-хаус тем временем разваливается. Это ужасно огорчительно! И вдруг появилась Шарлотта Баттерфилд, которую бедная старушка полюбила как родную. За две недели Шарлотта уговорила Тельму сдать ей дом. Я никак не думал, что Тельма согласится!
— Деньги за аренду, наверное, дадут возможность что-то сделать, — сказал Дункан, подумав мимоходом, что Смит не вполне доверяет ему, а он как раз хотел бы узнать побольше.
— Конечно, — согласился Смит. — Тельма довольна и… собственно, это и есть самое главное. По-моему, Шарлотта пока не переехала. Вы говорите, что видели ее машину?
— Да, но невозможно ведь себе представить, что кто-то живет в одиночестве в доме, который находится в таком ужасном состоянии.
— Полагаю, снаружи Толливер-хаус выглядит хуже, чем он есть на самом деле. И потом, вы же не знаете мисс Баттерфилд…
Дункан действительно не знал эту особу, но намеревался с ней встретиться.
— А как она познакомилась с Тельмой? — спросил он.
