– Для мужчины, объявляющего себя лишенным светского лоска и манер, вам, сэр, слишком легко удалось очаровать меня. – Доротея повернулась к майору, и их взгляды встретились. – Скажу откровенно, я из тех, кто предпочитает природное обаяние приобретенному.
Его резкий смех был полон веселья, приправленного горечью.
– Я высоко ценю ваши усилия утешить меня, но не намерен закрывать глаза на правду.
– Что вы обаятельны? Согласна, глупо пытаться скрывать этот факт.
– Вам постоянно удается заткнуть меня за пояс, мисс Аллингем, – ответил с легкой улыбкой.
– Думаю, вы можете постоять за себя, сэр. – Доротея надкусила ягоду, слизнув с губ каплю сладкого сока. – Прекрасно можете постоять за себя!
Майор слегка наклонился вперед – глаза его искрились весельем. Было еще слишком рано даже думать о том, чтобы поцеловать его. Однако Доротея поймала себя на том, что гадает, каково бы это было. Приятно, конечно, она в этом не сомневалась. А может, его поцелуй принес бы что-то большее?
Громкий взрыв смеха в сопровождении девчоночьего хихиканья внезапно разрушил мечтательный настрой. Вспомнив, что они находятся в публичном месте, Доротея слегка передвинулась и прислонилась спиной к крепкому стволу дерева, скромно оправив юбку платья, чтобы прикрыть ноги. Майор растянулся на боку, опершись локтем о землю и подперев ладонью голову.
– Просто удивительно: найти место, полное мира и спокойствия, в такой близости от центра Лондона, – сказал он.
– Вы родились не здесь?
– Нет. Я вырос на севере Англии, недалеко от Уэльса.
– Один? Только с вашей матерью? – Она опустила голову. Яркий румянец проступил у нее на щеках. Будь проклят ее чертов язык! – Простите меня ради бога. Я не собиралась об этом выспрашивать.
– Все в порядке, мисс Аллингем. Правда. – Он вертел в руке стебелек маленького цветка, выросшего возле ствола дерева. – Я никогда не знал своего отца. Мать служила гувернанткой в богатой титулованной семье. Она влюбилась в джентльмена, жившего в соседнем поместье. Когда она сообщила, что носит его ребенка, он отказал ей в помощи. Не имея выбора, она вернулась в родные места, где жили ее родственники.
– Они приняли ее к себе в дом? – спросила Доротея, испытав облегчение, когда услышала, что бедная женщина не была покинута всеми.
– В какой-то степени. Они предоставили ей, а затем и мне, место для сна и пищу. Родственники всегда считали мою мать позором семьи и обращались с ней соответственно. Они пытались уговорить ее отдать меня в приют, но она не сделала этого. Неудивительно, что они не любили меня. Правда, они не были настолько бессердечны, чтобы выбросить нас на улицу.
– Должно быть, вам жилось тяжело.
– Одиноко… – признался майор. – Не многие семьи в деревне отваживались водить знакомство с незаконнорожденным сыном Эмили Роллингсон.
Доротея попыталась представить его маленьким мальчиком, страдавшим от насмешек и изоляции.
– Мне так жаль.
– Не нужно меня жалеть. – Его взгляд опалил ее, и она ощутила силу обуревавших его чувств. – Это сделало меня тем, кто я есть. Сделало сильным. Достаточно сильным, чтобы пережить войну. И солдат Наполеона.
Доротея плотнее прижалась к стволу дерева, не обращая внимания на грубую кору, впивавшуюся в спину.
– Я очень рада, что вам удалось выжить.
Роллингсон склонил голову, и девушка увидела, как желваки заходили на скулах, – он старался держать себя в руках. Неожиданное прикосновение заставило Доротею посмотреть вниз. Рука майора без перчатки лежала на одеяле совсем рядом с ее рукой. Чувство глубокого сострадания переполнило ее сердце. Осторожно, как бы случайно, девушка придвинула пальцы ближе. Еще одно неспешное обдуманное движение – и руки их соприкоснутся. Она скользнула ладонью по гладкой поверхности одеяла, но тут вдруг…
– Надеюсь, у вас осталось немного еды для нас, Ролли, – раздался приятный баритон. – Я умираю от голода.
– Атвуд! Бентон! Что вы здесь делаете? – Майор отдернул руку, вскочил на ноги и направился к приближавшимся мужчинам.
Доротея в волнении повернула голову и увидела двух элегантно одетых джентльменов верхом. Боже милостивый, она расслышала правильно – один из них маркиз Атвуд. Подавляя нервную дрожь, возникшую в груди при виде маркиза, Доротея сосредоточила внимание на втором джентльмене. На том, который заговорил.
Она видела его на балу прошлой ночью, хотя не могла припомнить имени.
– Мисс Аллингем, полагаю? – Незнакомец спешился и поклонился. – Я виконт Бентон. Должен сказать, это чистейшее удовольствие встретиться наконец с женщиной, полностью завладевшей вниманием моего друга.
Доротея резко повернула голову к маркизу Атвуду: что он мог наговорить про нее? – но выражение его лица оставалось спокойным. Боже, какая же она дура! Виконт имел в виду майора Роллингсона, а не маркиза.
Страшно смутившись, Доротея старалась вернуть себе самообладание. Подняв голову, она с досадой посмотрела на маркиза Атвуда и виконта, желая, чтобы они снова сели на своих коней и отправились дальше. Девушка ощущала неловкость и тревогу. Однако майор, похоже, был очень доволен их неожиданным появлением.
