Картер обвил руками ее талию, наклонился и нежно поцеловал в губы. Ее рот невольно приоткрылся, но она все же не ответила на поцелуй. Его поцелуи были завораживающими, но вели к последствиям, которых ей хотелось бы избежать. Доротея отстранилась, совсем чуть-чуть, и он покорно отпустил ее губы.
– Добрых снов, Доротея. Увидимся утром. – С загадочной улыбкой он повернулся и вышел из комнаты.
Картер пожалел о своих словах и действиях в ту же минуту, как вышел за дверь. Ему показалось, будто он оставил позади всю радость и свет своей жизни. Но так было лучше. Больше всего на свете Картер хотел, чтобы Доротея получала огромное наслаждение в их супружеской постели. Хотел видеть ее удовлетворенной и довольной. Но понимал, что на это потребуется время.
При одном взгляде на нее сегодня вечером в этом ее полупрозрачном вечернем платье из золотистого шелка у него перехватило дыхание. Вырез лифа был таким глубоким, что чуть потяни – и станут видны соски. Ее восхитительные розовые соски, вкус которых слаще нектара.
Большую часть ужина он страдал от нарастающего возбуждения, запихивая в рот еду, вкус которой едва ощущал, как будто это могло каким-то образом насытить его. Естественно, это не помогало. Единственное, что могло бы утолить его аппетит, – это обнаженная, жаждущая его ласк жена, извивающаяся, задыхающаяся от страсти в его постели.
Он был страшно разочарован и расстроен, страдая и телом, и душой. Но выбор был сделан, курс действий определен. Картер откашлялся, прочищая горло, и приказал себе прекратить это мучительное самоистязание. Сейчас важнее всего сохранять сдержанность. Сегодня они достигли значительного прогресса. И Картеру меньше всего хотелось подвергнуть риску это многообещающее начало. Ему с трудом верилось, что после их злополучного утреннего разговора им удастся так спокойно беседовать и шутить и даже расслабиться ненадолго во время дневной прогулки верхом.
Доротея не была холодной от природы. Она полна страсти и огня. И он решительно настроен вернуть эту пылкую отзывчивую женщину в свою постель. Поскольку она уже испытала соитие и была не в восторге от него, потребуется терпеливое медленное обольщение.
Картер видел, что непродолжительный физический контакт уже повышает ее интерес к нему. Украденный поцелуй, одна дерзкая ласка, случайное прикосновение его пальцев к ее обнаженной груди побуждали Доротею, затаив дыхание, ждать продолжения. Скоро ее влечение к нему станет таким неодолимым, что от одной мысли о близости с ним она будет биться в экстазе. И тогда они оба будут гореть в пламени страсти.
Еще одна бессонная ночь – и Доротея была уже на ногах. Событие, которое потрясло бы ее сестер и любого, кто знал, как она любит утром поспать подольше. Она рассчитывала позавтракать в одиночестве, но, к ее удивлению, Картер ждал ее в малой столовой. Он выпил вторую чашку кофе, пока она ела тост.
Они мило побеседовали, обсуждая планы на день, и Доротея согласилась снова отправиться на верховую прогулку после полудня. Когда она закончила завтракать, Картер подал знак одному из лакеев, и тот вскоре возвратился с большой корзиной. Поставив корзину на стол, Картер медленно подвинул ее к Доротее.
– Это для вас.
Доротея осторожно подняла плетеную крышку. Внутри оказался пушистый комочек золотистого меха с любопытными карими глазками, уставившимися на нее. Когда она улыбнулась, крошечное создание принялось бешено вилять хвостом, отчего ходуном заходила вся его задняя часть.
– О господи! – воскликнула Доротея, взяв в руки извивающегося щенка и прижав его к груди. – Какой милый! Он действительно для меня?
Картер улыбнулся:
– У нас в поместье великое множество собак, но я подумал, что вы предпочтете иметь товарища, который будет исключительно вашим.
– О, Картер, он просто прелесть! Большое спасибо!
Картер протянул руку и погладил щенка за ушами.
– Он вырастет до приличных размеров, как и положено всякой стоящей собаке. Я терпеть не могу, когда женщина повсюду таскает с собой собачонку и обращается с ней как с младенцем.
– Вы имеете в виду вдовствующую графиню Хастингз?
Доротея подняла щенка на вытянутых руках, затем поднесла его к лицу, так что их носы соприкоснулись. Щенок, вне себя от радости, принялся облизывать ей лицо.
Картер с досадой вздохнул:
– Бог свидетель, вдова так раскормила своего любимца, что бедное животное уже почти не может стоять из-за ожирения.
– Вот почему лакей повсюду носит его за ней на подушке.
– Да, на красной бархатной подушке, – добавил Картер с отвращением. – Я был однажды свидетелем, как на пикнике вдову едва не хватил удар – слуга поднес к ней мопса на обычной белой подушке.
– Клянусь, я никогда не сделаю ничего столь смехотворного. В любом случае, мне кажется, мой дорогой щеночек сможет помещаться на подушке не дольше месяца.
– Конечно, если вы не будете его усиленно кормить.
