Картеру потребовалось время, чтобы осмыслить ее слова. Она покидает его? Нет, она сказала совсем не это. Она хочет навестить Гвендолин. Симпатичную женщину с огромным животом. К нему медленно вернулась способность дышать.
– Есть какие-нибудь новости?
Глаза Доротеи широко раскрылись, словно ее удивило, что он помнил о беременности Гвен.
– Ребенок должен появиться со дня на день. Эмма пишет, что Гвен постоянно не в духе и чуть что заливается слезами. Джессон совсем потерял голову, пытаясь скрыть свое беспокойство и стараясь ее отвлечь.
– Похоже, ты им нужна.
– Да, очень. – Она кивнула. – Кроме того, это поможет мне почувствовать себя полезной.
Ее замечание больно ужалило его, потому что подразумевало, что здесь она чувствует себя совершенно никчемной. По его вине? Скорее всего.
– Я отвезу тебя, – хрипло произнес он.
– В этом нет необходимости. Герцог отдал в мое распоряжение свою карету. Поездка займет лишь нескольких часов, так что его кучер к вечеру вернется назад. Я могу прислать тебе весточку, когда мне понадобится экипаж, чтобы вернуться в Лондон. Хотя думаю, что Джессон с радостью позволит мне воспользоваться его каретой.
Ее независимый, уверенный тон разозлил Картера. Это было совершенно нелепо, поскольку именно он и спровоцировал такой тон своим пренебрежением к жене.
– Останься со мной этой ночью, – повинуясь порыву, воскликнул он, стараясь, чтобы его улыбка не показалась ей хищной.
Доротея опустила глаза, щеки ее вспыхнули жарким румянцем.
– У меня как раз заканчиваются месячные.
Вот и ответ на беспокоивший его вопрос. Картера интересовало, не носит ли она уже его ребенка, но он не хотел спрашивать жену об этом. Герцог придет в ярость, но Картера это не волновало. Доротея не забеременела, и он вздохнул с облегчением. Беременность всегда риск для женщины.
– Это не имеет значения, в особенности если месячные заканчиваются. Мы можем проявить изобретательность. – Он просительно улыбнулся, но заметил темные тени – явные признаки утомления – вокруг ее глаз, легкие морщинки – следы напряжения, появившиеся на ее прекрасном лице. Не было сомнений, что она ужасно устала, а он повел себя как совершеннейший осел. – Или мы можем просто лечь спать вместе.
– Если ты не против, мы просто будем спать в твоей постели.
У него внезапно перехватило горло, лишая возможности говорить. Господи, какой же он хам и невежа, если жена думает, будто он хочет быть с нею рядом только ради удовлетворения своих плотских потребностей.
– Пойдем, Доротея. – Он протянул ей руку.
Несколько секунд она не двигалась с места. Затем глубоко вздохнула и приблизилась, остановившись перед ним.
– Я очень скучала по тебе, Картер.
Ее простодушная искренность глубоко ранила его. Неужели он не способен любить ее так сильно и преданно, как она того заслуживает? Но он может быть к ней добрее, может окружить ее заботой и вниманием, показать, как он ее ценит. Это самое меньшее, что он может дать жене.
Картер задул свечи и помог Доротее улечься в постель. Сбросив рубашку и бриджи, он, полностью обнаженный, лег рядом и нежно обнял ее. Темнота окутала их, накрыв коконом тишины и покоя. Картер поцеловал жену в висок, и она теснее прижалась к нему.
В этот миг Картера охватило блаженное чувство покоя и умиротворенности. Как бы ни складывались их взаимоотношения, эта женщина принадлежала ему. Они были единым целым. И ему надлежало оберегать и защищать ее, утешать и поддерживать, ласкать и баловать. Вот что наполняло его сердце радостью.
Доротея вовсе не ожидала, что в доме ее старшей сестры будут царить тишина и спокойствие, когда они подъезжали к особняку Джессона и Гвендолин, расположенному в предместье Лондона в четырех часах езды от центра столицы. Из писем своей младшей сестры Эммы она знала, что обстановка у Баррингтонов сложная и напряженная, потому что Гвен часто впадает в уныние и обливается слезами по мере приближения родов. Доротея вздрогнула, вспомнив, что есть опасения, что сестра родит двойню, хотя та скрывала это ото всех.
Нет, Доротея вовсе не ожидала, что их встретит тишина и покой, когда они с Картером переступили порог дома, но она оказалась совершенно не подготовленной к тому жуткому хаосу, который, казалось, поразил безумием всех его обитателей.
Они одиноко стояли в холле рядом с молодым смущенным лакеем, открывшим им дверь. Каждые несколько секунд кто-нибудь из слуг с грохотом проносился вверх или вниз по лестнице, пробегал туда или сюда через дверь. Все с серьезными, напряженно-сосредоточенными лицами.
– Господа сегодня никого не принимают, – сказал молодой лакей взволнованным голосом. – Наверное, вам лучше зайти в другой раз.
– Миссис Баррингтон моя сестра, – заявила Доротея. – Мы сегодня…
– Доротея! – закричала Эмма с верхней площадки лестницы. Голос ее дрожал, но в нем ясно слышалось облегчение. Не теряя времени даром, юная леди вихрем сбежала вниз и схватила старшую сестру в объятия. – Слава богу, ты уже здесь. Гвен рожает!
Доротея попыталась изобразить лучезарную улыбку, но переборщила.
