– Дань, – я повернула голову в его сторону, мои волосы противно зашелестели по подушке. – Можешь упрекнуть меня в любопытстве, но я хочу спросить.
Он встретился со мной взглядом, давая разрешение моему любопытству выбраться из клетки.
– Если это ничего не значит, то это самый глупый вопрос, который тебе когда-либо задавали, но всё же. – Я повернулась набок, потому что моя шея намеревалась затечь во время длительных рассуждений. – Заметила, что тебя не окружают лампочки. Наверно это бред. – Я старалась уловить на его лице хоть какую-то реакцию. Меня бы устроила и злость и усмешка, но Даня оставался каменным. – Ладно, в клубе. Последнее слово техники, светодиоды и прочее. Но ни в одной подсобке нет плафонов, хоть они обошлись бы дешевле в несколько сотен тысяч. И вот в квартире, где установлены простецкие кнопочные выключатели, дешёвые счётчики и электрические щитки, вместо люстр – ряды светодиодных подсветок. А в подъезде над входной дверью патрон просто вырван под корень. На других этажах они есть, плафоны с обычными лампами. – Под конец моих размышлений в его взгляде всё же затесались неопределенные чувства. – Мне показалось? – спросила я, чуть прищурившись, будто боялась взрыва напротив.
– Меня раздражает твоё любопытство, – тяжело вздохнул он, будто впервые сообщал мне это, – но я восхищаюсь твоей наблюдательностью.
Улыбка велела моим губам растаять от его слов. Но я тут же испортила момент, погрузившись в раздумья. Мыслей на счёт причины этих его странностей у меня была туча. От глупого варианта, где в детстве он засовывает в рот лампочку, поспорив с одноклассниками, до страшной картины родительских наказаний, связанных с темнотой.
– Прекрати. – Вдруг велел он.
– В этом вся я. Не могу не думать. – Мои брови виновато подползли к переносице. Даня улёгся на спину, удобнее уложил голову на подушке и начал для меня рассказ:
– Есть такой способ избавиться от нежданных гостей. Здание обесточивают. От лампочки отделяется колба, в неё засыпают горючую смесь и возвращают в патрон. Как только враг в здании, щёлкают рубильником и наслаждаются световым шоу.
Я поняла всё ещё в начале рассказа и не смогла себя сдерживать. Как только Даня договорил, я прислонила ладонь к обезображенной груди и подняла вопросительный взгляд к его лицу. Он едва заметно кивнул и утвердительно моргнул.
Сначала я не могла понять, как взрыв мог оставить столь чудовищные шрамы на теле и совсем не затронуть голову, лицо. Но буквально спустя несколько секунд меня осенило, что очертания внизу напоминают силуэт головы, а сверху ровные и угловатые. Как если бы Даня спускался вниз по лестнице, идя за кем-то, когда это случилось. Меня моя догадка устроила, я не стала спрашивать, но мне захотелось знать другое:
– Ты отомстил? – По его дрогнувшим векам я поняла, что Даню удивил мой вопрос.
– Да.
– Нашел более изощрённый способ?
– Нашёл. – Он улыбнулся, но в этом жесте вовсе не было веселья.
– Так значит, это было очень давно и останется с тобой навсегда?
– Как и все твои шрамы. – Его рука притянулась к моему виску и теплом улеглась на дефект. Это чувствовалось так, будто тепло не в силах залечить рубец на коже, но способно исцелить увечье в душе. Я подвинулась ближе и улеглась щекой на расплавленный шоколад, зная, что когда подниму голову, на моей коже останется временный оттиск этого узора.
Этой ночью меня настиг очередной сон. На этот раз я будто смотрю на всё со стороны. Смотрю на себя, прильнувшую к пепельно-серому столу животом, грудью и щекой. Мы обе тяжело дышим, обе чувствуем, как Артур стискивает кожу на бедрах, обе ощущаем эту накрывающую волну, которая вот-вот ударит и постепенно отступит, рассеется. Но мужчина не позволяет этому так скоро случиться, останавливается, но член не вынимает.
– Подай мне мой телефон. – Со сбившимся дыханием обращается он ко мне. Я отлипаю от стола, облизывая пересохшие губы. Чувствую, как изнутри горят мои щёки, а сердце пульсирует слабее, чем область между ног.
– Я сделаю фото. – Сообщает Артур, когда телефон оказывается у него.
– Мне развернуться и улыбнуться?
– Нет, – тихо смеётся он. – В моих глазах уже великолепная картина.
Я возвращаю щеку на место, но укладываюсь чуть левее, там поверхность стола прохладная и сухая. Артур опускает руку мне на поясницу, и я догадываюсь, что он прикрывает пикантности для кадра. Я не слышу звука съёмки, но телефон оказывается на столе недалеко от моего лица, с компрометирующим фото на экране. Раздумываю, специально ли мужчина оставляет его передо мной. Чтобы я одобрила? Или чтобы почувствовала себя шлюхой? Не успеваю подумать об этом во сне, и приходится размышлять наяву.
