Казалось, я забыла не только о морали, но и о своих чувствах. Так я думала очень длительное время. Но в мои мысли, наконец, прокралась действительность. Я закрывала глаза на все ужасы, ещё и потому, что думала о себе. Именно страх потерять Даню управлял мной, заставлял жить по законам его жизни, лишь бы не лишиться возможности иметь этого мужчину в жизни своей.
Люди, которых сегодня убил Князь и его сопровождающие, могли прожить ещё и двадцать, и тридцать, и сорок лет до глубокой старости, а может, умерли бы завтра, перейдя путь кому-то другому. Они погибли от рук мужчины, которого я любила. Сочувствовала ли я, сожалела?
Я старалась убедить себя, заверить, что мне плевать на безымянных персонажей в этой истории и на скорбящих по ним родным людям. На самом же деле горечь сидела во мне. Глубоко, в ядовитой темноте. Сжавшись в сушёную фасолину, бренчала внутри меня при ходьбе, словно я оказалась железной и бесчувственной. Эта фасолина вот-вот пустила бы росток, добавь я немного воды в виде слёз, но этого не случилось. Мои глаза оставались сухими, пока из-за вселенской несправедливости не ушли бы люди с нашей стороны.
Я осознала, что не стану вопить о жестокости, пока погибал кто-то другой. Единственное, что мелькало среди собранности и безжалостности, это страх. Страх, что погибшими не всегда будут безымянные персонажи в моей истории.
Я всё думала, что же может такого произойти, чтобы моя душа вздрогнула и отвернулась от этого мужчины, хоть на время.
И вот он убил гонца с плохой вестью. Безжалостно, бесчувственно, из гордости, из выгоды. Убил, словно был вовсе не человеком, таким же, как все мы, а подобием всевышнему. Лишил жизни, и, казалось, ни одной минуты не терзали его мысли. Как же теперь я могла быть рядом с ним? Стоять по левую руку от него, так близко, что слышала его размеренное дыхание, без малейшего желания уйти окончательно, сбежать и не быть причастной.
И, после продолжительных раздумий, я отчётливо согласилась с собой, что смирилась бы со всеми смертями, кроме одной. К этому дню даже поставив себя перед выбором: увидеть его смерть или умереть самой, я без раздумий выбирала второе. Утвердилась во мне мысль, что пускай по крохотным кусочкам выбивают из меня бескрайнюю жизнь, пускай я приму самую страшную смерть, не выдержав последнюю каплю физической боли. Пускай. Но, моргнув однажды, распахнуть глаза и не найти в мире его душу, только мне принадлежащую, – самый мой большой страх. Это любовь?
В это утро я нырнула очень глубоко, как и хотела. В самые недра жизни этого человека. И снова не испугалась его, но оказавшись на глубине, захотела вынырнуть на поверхность для полного вдоха, что и сделала.
Всем составом мы вернулись в Опиум. Так было нужно, хоть смена и закончилась, но никто не мог отвезти меня домой. Держась достойно и контролируя эмоции, я оставила свою охрану, несмотря на возражения, и уехала из клуба одна. Уже по пути предупредила Даню, что отправилась на встречу с подругой. И не стала просить его не злиться, за то, что пренебрегла безопасностью – это было бы пустой тратой времени, ведь он без сомнения остался недоволен.
Эта противная женщина в трубке всё продолжала твердить, что Ира выключила свой телефон. Я взяла такси, поехала на работу к подруге и вспомнила, что та со вчерашнего дня греет свои косточки где-то на Занзибаре.
Стоя на широкой серой улице, я спорила с собой целую вечность. Этот спор не состоялся бы, будь Ира в городе. Он не состоялся бы, заведи я ещё хоть одну подругу вне стен Опиума. И его определенно не случилось бы, не просматривайся с улицы ресторана мрачное скопление башен Москва-сити.
Я шагала, в надежде, что заблужусь, что потеряю ориентир из виду и не окажусь у его подножия. Но все тротуары и дороги тянулись прямиком к башням, не позволяли свернуть, выстраивая путь оградами из даже зимой зелёных газонов и кованных черных заборчиков.
– Добрый день! – я посредственно улыбнулась секретарю и бросила взгляд на стеклянный офис.
– Здравствуйте! – костлявая блондинка за серой стойкой озарилась на всю приемную.
– Могу я увидеть Артура Вячеславовича?
– К сожалению, он выехал на встречу. – Секретарь взглянула на настенные часы, которые кричали красными ломаными цифрами о наступлении полудня. – Обещал вернуться к двум.
– Хорошо, спасибо, – я облегчённо выдохнула и направилась к выходу, сочтя это за знак.
– Всего доброго! – пожелала мне в спину блондинка.
– И вам! – Я нырнула в лифт, со стремлением скорее сбежать, будто снова пришла сюда под влиянием шантажа. Уставившись на своё отражение в зеркале лифта, я нравоучительно помотала ему головой. Затем показательно отвернулась и принялась рассматривать кнопки с номерами этажей, пытаясь понять, по какому алгоритму останавливается лифт. В моей голове мелькнула мысль, что будь это фильм или сериал, Артур обязательно оказался бы внизу. Вот сейчас, створки распахнутся, и мы столкнёмся друг с другом, бесподобно отыграв удивление. Окажется, что он забыл в офисе документы или встреча отменилась.
