Иногда Бен или Оливия просили помощи с домашним заданием, и даже это Поттер ухитрялся делать на автомате, попутно дописывая очередное сухое эссе для Флитвика или МакГонагалл. Он ухитрялся совсем неплохо варить зелья у Слагхорна - вероятно, в его неуспеваемости где-то действительно была снейпова вина, - а у Снейпа получал свое «Выше ожидаемого», выданное с самым неохотным и недовольным видом. Снейп всегда придирался к теории, больше было не к чему. Но даже его придирки не могли вывести Гарри из странного состояния. Даже друзьям не удавалось пробиться через вакуум вокруг Избранного.
Рон и Гермиона попали в ту сложную ситуацию, когда вместе быть хочется, но хочется по-разному, и потому получается плохо. Разве что эмоционально ослепший Поттер и не замечал эти тоскливые взгляды, словно бы безответно влюбленные. Вот так глупо, каждый любит, но вместе быть не могут и сойтись не выходит.
Иногда Рон пытался жаловаться - больше бурча, чего-то требуя от вселенной, но больше молчал и дулся, оставляя мысли при себе. Иногда Гермиона просила с ней поговорить, но Гарри не мог поймать ее волну, она всегда вздыхала и уходила, не встречая понимания, - Мерлину ведомо куда.
Мерлину - или МакЛаггену.
Разве что Дамблдор, раз в неделю вызывавший его то смотреть воспоминания, то обдумывать местоположение хоркруксов, то просто на странные полувоспитательные беседы, где часто напоминал Луну - так загадочно говорил, - разве что директор смотрел на него с пониманием. Гарри все ждал подсказки от него, но пока не дождался, несмотря на все намеки и даже открытую просьбу. Все, что он получил - легкое покачивание головой и фразу «Я не могу знать, как она действует на тебя и от чего придется отказаться, чтобы изолировать ее. Это можешь узнать только ты сам, и ответ - где-то в тебе».
Больнее всего было Джинни, и иногда сквозь «колпак легилимента» пробивались обрывки ее отчаянных мыслей.
«Почему… я ведь по-прежнему… делала все… кем стать, как быть… он даже не ревнует… все без толку… люблю».
Это «люблю» било больно, но не перекрывало тех проблем, о которых день и ночь думал Поттер. Это «люблю» мучило и вызывало чувство вины. Это «люблю» было совершенно сейчас не нужно, сейчас война, нужно выживать, думать…
Мерлин, сколько оправданий было воздвигнуто! А правда была всего одна.
Да, Гарри Поттер не любил Джинни Уизли.
Может быть, если бы все не случилось так быстро, если бы все началось после победы, если бы она знала всю правду или если бы его не связывало столько с семьей Уизли… Может быть, тогда.
А может и нет. Нельзя сказать наверняка.
Поэтому, когда она вновь оказалась в его кровати - как она каждый раз ухитрялась? - он сел и просто сказал: «Я не могу. Хватит».
Он не знал, что было потом - мог бы узнать, спросив ту же Гермиону или попросту не выпив «колпак легилимента». Мог. Но не стал.
Джинни Уизли была не из тех, кто плачет и сдается, даже встретив отпор. Джинни Уизли разнесла у кромки Запретного Леса пару валунов, растопила снег на лужайке и накричалась до хрипа.
Но для Гарри ошибкой было считать, что она сдастся так просто.
***
«Мне кажется, я сплю!» - возмущенно думал Малфой.
Попасть на выходные домой стоило ему определенных усилий - пришлось изрядно исхитриться. В разрешении стояла подпись мадам Помфри и унизительная строчка «нарушение сна, нервное расстройство». Не то чтобы это была неправда, но Драко бы ни за что не признался при иных условиях.
Пришлось.
Снейп вздернул брови при виде притащенного ему бланка разрешения на отлучку из школы и пользование директорским камином, смерил взглядом строчку и крестника одинаковым недоуменным взглядом (он прекрасно знал, как тот ненавидит признаваться в слабостях) и, прежде чем поставить подпись, выдал унизительную фразу:
- Не знаю, кого ты пытаешься обмануть, Драко. Но раз тебе так сильно нужно, что ты даже поступаешься обычными принципами, то пусть будет так.
Дамблдора во время перемещения в кабинете не было, его провела старая кошка МакГонагалл.
Все в нем кипело, дрожало, думая о том, что будет, когда узнают родители. Поверят ли? Сколько придется врать? Как отреагируют? Какие пути к бегству изберут? Какую страну?
Драко бы выбрал Австралию или США. Это слишком далеко даже для тяжелой руки Повелителя.
- Мам, пап! - завопил он, выпав из камина, и даже запнулся о ковер, так спешил.
Слава Мерлину, ставка сместилась куда-то еще, и отец с матерью обнаружились на месте. А ведь могли бы отсутствовать: субботний вечер прекрасно подходил для планирования рейдов, операций и смет. «Действительно, - на секунду задумался Драко, - в выходные всегда был общий сбор. Тогда почему оба здесь?»
Отец общался с партнерами по бизнесу через камин - для властей он был в бегах, но бизнес есть бизнес. Многие из партнеров жили за границей, а кто-то был магглом, и с ним общался специальный представитель, избавляя от необходимости маскироваться. Мама в малой гостиной читала книгу, по-домашнему подобрав ноги под себя.
- Мама, папа, - более сдержанно выдал Драко, отдышавшись. - Мы спасены! Мы можем бежать!
