— Человек тоже излучает колебания, их называют биополем. Человек также воспринимает, или, правильнее, принимает различные колебания. Бытие — это бесконечное множество взаимовложенных колебательных процессов, протекающих с периодами от долей секунды до миллионов и миллиардов лет, — важно произнес он. — Тебе понятны мои пояснения? — Он с большим сомнением посмотрел на человека.
— Пока да. Продолжай.
— Ну-ну! — с недоверчивой ухмылкой ответил Сунь, но все же продолжил: — Что есть проклятие или благословение? — воодушевившись, задал он вопрос и сам на него ответил: — Изменение длины волны колебания биополя.
Колебаниями образ любой вещи переносится (передается) с одного материального носителя на другие материальные носители (отражается на них). Это происходит и с человеком. Поэтому те колебания, что создаются в этом мире, проецируются и у нас. Вот с этим проекциями, вернее, колебаниями мы и работаем на энергетическом уровне. Не знаю, знаешь ли ты, что материя существует в двух формах — материальной и энергетической. Материальная переходит в энергетическую и наоборот.
— Вообще-то материя существует в трех формах, — решил блеснуть знаниями Артем. — Есть еще такая форма существования материи, как плазма.
Сунь вскинулся и ухватил его за руку.
— Ты откуда это знаешь? Это знание сокрыто и не подлежит разглашению.
— Это почему еще? — Землянин был искрение удивлен реакцией гремлуна.
— Потому что в плазме спрятана великая разрушительная сила, а вы, люди и вам подобные недалекие существа, все превращаете в оружие, истребляя самих себя. Доберись вы до разгадки секретов плазмы — вы станете разрушать целые миры. Мне об этом рассказывал отец. А он знал о чем говорил.
Артем задумался, слова коротышки были не лишены смысла. Человек всегда приспосабливал открытия для войны. Появились металлы — выковывали мечи. Огонь добыли — стали жечь селения. Порох изобрели — создали пушки. Расщепили атом… Появилась атомная бомба.
Изобретательность человеческой мысли по отысканию способов уничтожения самого себя превосходила все, что он знал по историям открытий, и тут он с отцом Суня был полностью согласен. Но затем его мысли повернули в другую сторону. Если проклятие — это просто изменение частоты и амплитуды колебаний предмета бытия, то их, скорее всего, можно вернуть обратно. Не может быть, чтобы этот процесс был необратим.
— Слушай, а как тебя звали дома? — посмотрел он на притихшего малыша с опухшей мордочкой страшненького взрослого человека.
— Мать звала Свад, по первым буквам, — ответил он.
— Ну и я буду звать тебя Свад, а то пока произнесешь полностью твое имя, забудешь, что хотел сказать.
Гремлун сидел притихший, убаюканный человеком, только молчаливо, но согласно кивнул.
— Свад, у меня руки-крюки, ими трудно что-либо сделать толковое. Хорошо только по мордам бить, они даже боли не чувствуют от ударов. Словно это не кулаки, а чугунные чушки. Я вот что подумал: раз можно изменить частоту колебаний биополя и его амплитуду, то ты сможешь настроить мои руки на рабочий лад. Я верно мыслю?
— Неверно, — ответил Свад и замолчал.
— Почему неверно? — Артем с удивлением и досадой смотрел на него.
— Потому что я мастер проклятий, а не созидания. Я могу только портить, и твои кривые руки — это моя работа.
— Та-ак! — протянул человек. — А теперь давай поподробнее.
Он снял того с колен и усадил на скамью, превратив ее своим суровым взглядом в скамью подсудимых. Человечек сжался под пронзительным и суровым взглядом, но потом нашел в себе силы и стал говорить.
Скоро Артем знал все о своей болезни, вернее, об истоках и причинах болезни Артама, и даже о ноже, что он нашел. То, что он услышал, перевернуло его суждение о мироустройстве. Несколько минут он сидел, неподвижно усваивая и размышляя над услышанным, и чем больше он размышлял, тем страшнее ему становилось. Пример Суня показал ему, как зло, которое творит разумный, возвращается ему бумерангом. В случайность того, что ему в призыв попал именно Свад, а не кто-нибудь другой, он не верил. Он был прагматиком и верил только в то, что мог пощупать и проверить.
— Это закон кармы, — наконец проговорил он. — И что нам теперь делать? — спросил он гремлуна.
Тот пожал узенькими плечами:
— Не знаю, человек.
Артем стряхнул с себя оцепенение.
— Ладно, — сказал он, — выход есть из любого положения, раз есть вход.
И Сунь Вач Джин с удивлением посмотрел на человека с его необъяснимой, но вполне понятной логикой. «Действительно, — подумал он, — как я раньше о таком не подумал. Если есть вход, то должен быть и выход. Это же так просто». — И он с надеждой посмотрел на большого парня с глуповатым лицом и простодушными глазами.
— Ты что-то придумал? — спросил он.
— Только наметки, у меня не хватает информации для выводов, и ее дашь мне ты. — Артем пристальнее посмотрел на малыша и спросил: — Почему ты сказал, что можешь только проклинать и ломать? Насколько я понял, ты был уникум, гений изобретательности и творчества.
— Был, да сплыл, — земной поговоркой ответил гремлун. — После вердикта отца мне давали только проклинать.
