— Мы потратили все сбережения, чтобы стабилизировать меня. Он настаивал на аборте, но я решила рискнуть. Тем более, как выяснилось, моему ребенку повезло, он получил лишь часть дефектных генов, а значит, был здоров. Отметка в карте? Это ерунда, это не помешает… что до меня… мне прочили пару лет. Если, конечно, я соглашусь на замещающую терапию. Правда, страховка ее не покрывает, а инъекции стоят денег. Очень больших денег. Но ведь лаборатория не может работать бесплатно, верно?
Лотта кивнула.
И тоже подвинула к себе мороженое. Шоколадную гору, украшенную розовыми сливками. А вот Кахрай взял мясо. Много мяса.
Не известно, когда получится поесть в следующий раз. А пока…
…капитан вернулся на мостик, и за ним присмотрят.
Эрра обещала найти физика и поговорить с ним о звездах, а также о том, как по этим звездам ориентироваться и есть ли у них вообще шанс нормально выйти из прыжка.
Некко решила заняться бытовыми вопросами.
— Он был хорошим специалистом. И ему даже дали кредит. Только хватило его на полгода моего лечения. Того лечения, которое и вправду помогало, — Труди не выглядела печальной. Пожалуй, Кахрай понимал, почему она говорит.
Устала молчать.
Легендарная Химера… надо же… а ведь и вправду, на подобных ей не обращают внимания, а если и обращают, то забывают их весьма легко.
— Умирать страшно. А умирать так, зная, что постепенно теряешь свое тело, саму способность его ощущать, что оказываешься заперта в нем, словно в тюрьме… он любил меня. И не сразу рассказал, чем занимается. Просто… у нас появились деньги, чтобы продолжить лечение.
— А когда его не стало…
— Я продолжила его работу. Всего-навсего. У меня оставались контакты и связи. Да и… я помогала ему. Во всем. Видишь, деточка, любовь, она никогда и никому не идет на пользу. Не будь любви, он бы не влез в это дерьмо и остался бы жив. А я… я бы умерла в свой срок и вы тоже остались бы живы.
Помолчав, Труди добавила:
— Как и они…
Людей в ресторане было немного.
За дальним столиком устроилась шумная компания, и до Кахрая доносился, что смех, что веселые голоса. Ближе к проходу заняла место семья с мрачного вида дочерью-подростком и пареньком, выкрасившим волосы в розовый цвет. На лбу его сияли кристаллы, а переносицу украшала парочка искусственных роговых выростов.
Чуть дальше о чем-то беседовала семейная пара. И ничего-то в них не было особенного, но вот взгляд зацепился. За улыбку женщины, наблюдавшей, как спутник ее что-то рисует вилкой на столешнице и явно говорит, рассказывает, а она слушает…
— Вам их не жаль? — Лотта проследила за взглядом. И не только она.
— Уже не знаю. Когда долго работаешь, это и вправду становится только работой. Статистикой. Я ведь редко бралась за дела, где и вправду надо было марать руки. Обычно действовала опосредованно. Взломать систему. Поставить пару программ, которые после исчезнут… я была хорошим специалистом по системам безопасности, пока не получила в паспорт отметку. Ограничение трудоспособности. Как же… больным людям нельзя давать повышенные нагрузки. А кому нужен сотрудник, который не способен работать? Вот и попросили…
Ее не было жаль.
Каждый делает выбор. А она сделала не только за себя. И будто чувствуя это, Труди вскинулась.
— Думаете, я не хотела остановиться? Это ведь просто. Вогнать в кровь дозу стимулятора. Или снотворного. Или… мало ли есть препаратов, которые способны оборвать никчемную жизнь. Мне ведь даже документы подделывать не надо, у меня спецразрешение на те, что боль снимают.
— И как?
— Не помогают почти. Уже… но… у меня был ребенок. И муж, который защищал от всего. А потом мужа не стало, но ребенок все еще был…
— И есть?
— Есть. Я говорила себе, что еще год, два… чтобы она повзрослела, чтобы не забыла… нет, мы оставили записи. Разные. Алек вот до самого совершеннолетия видеопоздравления записал. Будут приходить. И я… красивые слова, пожелания и все такое, что положено говорить в подобных случаях. Только… это все не то.
Она зачерпнула мороженое и задумчиво произнесла:
— Не тает. В моем детстве мороженое еще таяло. А тут… стабильная, мать ее, структура… если бы вы знали, как оно раздражает.
— Но все-таки вы решили уйти…
— Ей уже четырнадцать. А у меня… — Труди вытянула руку, показывая не столько сухую ладонь, сколько скрюченные уродливого вида пальцы, которые мелко и часто подергивались. — Терапия перестала помогать. Уколы, которые я делала все эти годы, надеясь, что если не поправлюсь совсем, то хотя бы доживу до того момента, когда изобретут что-то новое…
— Кто предложил контракт?
— Кто только не предлагает, — она попыталась сжать руку в кулак и поморщилась. — Мне говорили, что боль будет. И мне казалось, я ее выдержу. Это ведь не так и сложно… просто надо привыкнуть. Я ведь сильная. Я справлюсь. Раньше ведь тоже болело, до начала терапии, но не так…
— Как вы вообще находили клиентов?
