— Это… всякое случается. Известны прецеденты, когда искин вот так же повреждался. Поэтому на любом корабле есть спящий кейс, где хранятся нулевые версии всех программ. И аналитика, конечно. Бывает, что внутренний самоконтроль тоже повреждается, поэтому и нужно… да… сейчас… так… ага… плохо. Очень плохо.
Капитан замолчал.
Пальцы его зашевелились быстрее, и было похоже, что он играет на невидимом инструменте. Причем играет с душой. Он нахмурился. Подался вперед.
Выругался.
И Данияру стало совсем не по себе.
— Идемте, — капитан поднялся. — Повезло… не знаю, сколько у нас осталось времени, но, если повезет, хватит, чтобы вычистить систему…
— А если не повезет?
— Тогда не хватит.
— И что будет?
Капитан посмотрел так, выжидающе, будто примериваясь, можно ли доверять Данияру, можно ли вовсе лицу гражданскому говорить вещи подобного толка.
— Тогда, с большой долей вероятности, мы не сумеем стабилизироваться в точке выхода. Корпус должен выдержать, а вот двигательный отсек… разогретые большие двигатели без должного гашения просто расплавят кожухи, спровоцировав выброс потока сверхмалых частиц. Защита какое-то время продержится, но скорее всего рванут малые двигатели. Начнется пожар.
Данияр сглотнул и спросил:
— Идти куда?
Далеко ходить не пришлось. В стене обнаружилась неприметного вида дверь, которая открылась не сразу, но потребовала полной идентификации.
— Здесь локальная система, — пояснил капитан, убирая пробитую анализатором ладонь. — Защищена и физически, и информационно.
Дверь оставалась закрытой, но на поверхности ее появилась бледная панель.
— Несколько ступеней, как видите…
Цифровой ключ был принят.
И дверь открылась.
— А кто еще…
— Двенадцать офицеров, — сказал капитан, вытащив массивный ящик. — Одиннадцать сейчас… понятия не имею, где они. И почему я вообще им позволил… расслабился, наверное. Я же в военный флот хотел податься, но не взяли, да… поможете?
Ящик оказался довольно тяжелым.
Крышку его запирали еще пять замков, к которым у капитана нашлись ключи, самые обыкновенные, из титанового сплава с цифровыми полинасечками. Внутри обнаружились черные блоки с серебристыми разъемами.
— Вытаскивайте по одному… вот так, осторожно. Не бойтесь, они достаточно прочные.
— Тогда почему осторожно?
— А почему нет?
Капитан принял первый.
— Сейчас…
Очередная панель.
И под ней — гнездо, в который блоки входили один за другим. Они устанавливались с тихим щелчком. А Данияра весьма беспокоил один вопрос:
— А… если кто-то просто попытается взломать дверь? Скажем взрезать или как-то еще?
— Тогда содержимое будет уничтожено, — капитан поставил последний стержень и закрыл крышку. Поворот очередного ключа.
Щелчок.
— Теперь только ждать.
— А… — Данияр огляделся. На мостике ничего не изменилось. Было все так же тихо и пусто. — А вы… объявите людям, что…
— Экипаж сбежал? И мы летим куда-то, но куда, я не знаю? И что шансы выйти из прыжка без потерь не так уж велики, если вообще мы выйдем… ничего не забыл?
— Чуму, — подсказал Данияр. И пояснил, видя неодоумение. — Мы заразились сайадельской чумой. На Аррее.
— Да, точно. Действительно. Еще и чума.
— Но у нас есть шанс сделать вакцину. И лекарство.
— Тогда хорошо… но про чуму говорить не стоит, а вот… — капитан устроился на полу и задумался. Думал он долго, а Данияр не мешал. Он смотрел по сторонам, но ничего-то, казалось, не происходило. Если анализирующие программы и работали, то это никак не проявлялось.
Может, и к лучшему.
— Техники. Официанты, прочий обслуживающий персонал, — капитан вышел из задумчивости. — Их надо поставить в известность, потому что долго молчать не получится. Надо будет собрание устроить.
— Устроим, — Данияр кивнул.
— И молельный дом открыть, — капитан тяжко вздохнул и добавил. — Знать бы еще, каким богам молиться.
— Простите, — раздался донельзя робкий голос. — Мне сказали, что здесь нужен навигатор…
Кахрай не любил проводить допросы. Все-таки не его это была специализация. Он силовик, а допросы… допросы требуют иных умений.
И теперь его не покидало чувство, что женщина, устроившаяся напротив, издевается.
Она точно знает, что у Кахрая есть граница, которую он не переступит, а значит, бояться нечего. Да и вовсе, чем можно испугать человека, который вот-вот умрет, который давно уже по сути мертв.
— Повторить для потомков? — она заговорила первой и кивнула на черную бляшку диктофона. Тот, извлеченный из особого ящика, был жестким, а главное, обладал высшей степенью защиты. Он и во взрыве уцелеет.
— А повторишь?
— Отчего бы и нет.
— И не побоишься?
— Чего?
— Мести.
— Девчонку зачем отослал?
— Ни к чему ей. Она… хорошая.
— Я тоже когда-то хорошей была, — согласилась Труди, подвигаясь. — Никто не рождается на свет плохим. Просто… обстоятельства сложились неудачно. А рассказать? Почему бы и нет. К примеру, о том, что я неглупый человек. И запасливый. Запасы у меня хорошие. Иногда что бывает? Там слово услышишь, там два. Сопоставишь, сделаешь выводы. А когда выводы есть, то дальше совсем просто, всего-то и надо, что найти нужную информацию. Я же специалист. Действительно хороший.
Она прикрыла глаза.
