— Почти готово, — сказал он, сглотнув вязкую вдруг слюну.
Стало страшно.
А вдруг… вдруг не получится? Вдруг он, Тойтек, был слишком самоуверен? И теперь его самоуверенность обойдется…
— Жаль, если не выйдет, — тихо произнесла Заххара, обнимая себя. — Хотите кофе? Я аппарат видела. Не уверена, правда, что он работает, но попытаться можно.
— Хочу, — согласился Тойтек и кресло развернул.
До конца первого цикла оставалось полтора часа. И эти полтора часа следовало просто переждать.
Алина спала, вернее, состояние ее нынешнее было чем-то средним между сном и комой. Мозговая активность находилась на пороговом уровне, и это утешало. Если вдруг… боли она не почувствует.
Это тоже хорошо.
Аппарат стоял в дальнем углу, на узкой башне старого, если не сказать, старинного, синтезатора. Его покрывал толстый слой пыли, которую Заххара просто смахнула. Она ловко откинула панель, заглянула внутрь и хмыкнула.
— Картриджи полные. Такое ощущение, что его поставили и забыли. Сейчас принесу воды. Вы какой кофе предпочитаете?
— Черный. Эспрессо. Двойной.
Тойтек ощутил укол совести. Ему не кофе следовало бы пить, а… что? Метаться по лаборатории, рвать на себе волосы и одежды? Запереться где-нибудь с угрюмым видом? Погрузиться в размышления?
В размышления погружаться он предпочитал в условиях комфортных.
С кофе, например.
— Сейчас будет, — воду Заххара лила медленно и осторожно, не пролив ни капли. Она в целом была очень аккуратной женщиной. И в другой ситуации…
Тойтек вздохнул, признавая, что ничему-то его жизнь не учит. Разве что…
— Спасибо, — далось это простое слово с немалым трудом.
— Не за что, — она улыбнулась, и лицо ее сделалось вдруг мягким.
Красивая.
Повезло ах-айорцу… или нет? Тут и с одной женщиной порой не знаешь, что делать, а когда их много? Нет уж, боги пусть милуют Тойтека от такого везения.
— Расскажите, — попросил он, и на сей раз просьба далась почти легко.
— О чем?
Заххара включила аппарат.
— Не знаю. О чем-нибудь. Просто…
— Не выносите молчание?
— Не сейчас, — был вынужден признать Тойтек. — Обычно как раз предпочитаю, но сейчас… расскажите. Если вам не сложно.
— Не сложно, — она провела ладонями по волосам, проверяя, не выбились ли они из гладкой ее прически. — Но рассказывать особо нечего. У моего отца ферма. Я говорила? Нет? Занимается разведением песчаных медуз. Та еще пакость, честно говоря, но ядовитые железы их весьма ценятся. Правда, беда в том, что яд нестабилен. В нем содержится более двух десятков сложных белковых соединений…
— Погодите… ах-айорский бальзам?
— Да, — она улыбнулась. — Так его у вас называют. Но по сути это те самые медузы, стабилизированные в гелевой среде. Их погружают в сон…
…как Алину.
Показатели пока стабильны, но обманываться не стоит, эта стабильность не продлиться долго. Как и собственное относительно неплохое самочувствие Тойтека.
— …и затем пересылают, а уже непосредственно перед производством происходит удаление желез, да и вообще экстракция. Хотя и она, насколько я знаю, далеко не всегда проходит успешно. Эффективность процесса крайне низкая. Отец и пытался ее повысить.
Кофемашина издала протяжный сигнал.
И Заххара наполнила кружки.
— Вы тоже?
— Люблю, — она держала чашку на раскрытой ладони. — Женщинам полагается любить что-то сладкое и воздушное, а я вот черный и без сахара. У отца лаборатория. И я помогала… пока не продали в гарем.
— И вы так спокойно это говорите?
Легкое пожатие плечами.
И… черная коса сползает на шею. А у нее есть что-то общее с Эрикой, и вовсе не цвет волос. Внешнее сходство? Отдаленное. Скорее… скорее это вот спокойствие, исходящее от Заххары. В нем нет ничего от смирения, напротив, смирение с образом ее как раз-то не увязывается.
— Это реальность нашего мира. Женщина должна выйти замуж. И отец подыскал мне достойного мужа…
— Он ведь не муж? Я плохо знаю обычаи вашего мира… — Тойтек вдруг испугался, что она обидится и замолчит. Или уйдет.
Догонять ее он не станет, гордость не позволит. Вот и придется ждать в одиночестве. Сколько еще? Меньше часа? Или… техника все-таки далеко не высшего класса, да и старая. И синтез может затянуться.
— Одару… да, это не жена. Диктатор не берет жен, так уж повелось…
— Почему?
Тема показалась в достаточной мере безопасной.
— В гареме Данияра несколько сотен женщин…
Тойтек представил и вздрогнул.
— Многие желают пристроить туда дочерей или племянниц, или воспитанниц, — она понюхала кофе и прищурилась. — Обычаи сильны. И некогда это помогало роду выжить… на Ах-айоре опасно. Даже сейчас. А раньше… пустыня… вы когда-нибудь видели настоящую пустыню?
— Нет. Только в передаче про пустынные миры, — Тойтеку собственный ответ показался вдруг до отвращения глупым. Но Заххара кивнула, будто не ожидала ничего другого.
