Когда цикл завершился, Тойтек закрыл глаза и сосчитал до ста. Его вдруг охватило несвойственное прежде волнение. Оно отозвалось дрожью в руках и ознобом. Хотя, вероятно, озноб – это уже не от нервов.
– Вы… – ему тяжело давались просьбы. И в другом месте, в другое время он просто распорядился бы, но теперь сама мысль, что единственный человек, оставшийся рядом, обидится, пусть даже Тойтек вовсе не собирался никого обижать, приводила в ужас. – Не могли бы…
Он спрятал мелко подрагивающие пальцы за спину.
– Конечно. Думаете, получилось?
В кварцевых пробирках лежал порошок. И с виду он походил именно на тот порошок, который Тойтек получал в настоящей лаборатории. Глупо потянуло попробовать его на вкус.
Или вот понюхать, но…
– Сейчас нужно добавить жидкость, а затем…
Он сглотнул.
Сама тонкая часть их плана. Порошка было немного, пусть Заххара и запустила новый цикл синтеза, благо нулевой образец сохранился, но и того, что имелось, хватит для эксперимента.
Эксперимента, который в случае неудачи будет стоить сотни и тысячи жизней.
Нельзя думать об этом.
Он, в конце концов, ученый. Он гордился аналитическим складом ума и неподверженностью эмоциям. А теперь вот эмоции захлестывали, изрядно мешая работать.
– Нам понадобится кто-то из техников…
– Старший механик. – Пробирки были отставлены в сторону. – Я отправила запрос, надеюсь, подтвердят…
Тойтек кивнул.
И дрожь унялась сама собой. Подтвердят, куда деваться, но станет ли человек посторонний слушать безумного ученого и… Заххару? Она выглядела слишком красивой, чтобы признать за ней право и на ум.
– А вы… потом, когда все закончится, вернетесь домой?
– Скорее всего.
Она поняла Тойтека. Его нежелание говорить о деле… и о том, что одну из двух пробирок придется отставить… или нет? Болезнь распространяется, но если локализовать ее в самом начале, то лекарства понадобится меньше. Того самого лекарства, которое пока существует в воображении Тойтека. Из одной пробирки получится около пятисот доз.
Две – тысяча.
Три – полторы тысячи… если все сработает, а он надеется, что все сработает, поскольку сама мысль о неудаче повергает в ужас, а ужас мешает думать. Так вот, если сработает, то он защитит полторы тысячи человек, у которых еще не проявились симптомы или же болезнь находится на начальной стадии.
Просто математика.
Цикл синтеза занимает пять часов. Еще два – стабилизация в поле. Итого семь. Добавить еще час на переносы, разбавление, закладку в дозатор, сами инъекции… около восьми-девяти по итогу. Это много. За восемь-девять часов людей с ярко выраженными признаками станет больше.
Как и тех, у кого иммунитет ослаблен.
Тойтек потер лоб и сказал:
– Идем.
– Куда?
– К механикам. Так будет быстрее, – он развернул кресло, все еще не желавшее признавать за пациентом право двигаться.
Лекарство…
Он не дотянет до третьего цикла, поскольку симптомы уже проявились. И страх в душе требовал заняться именно лекарством, ведь если оно будет, Тойтек спасет всех.
А если нет?
Если его идея – обыкновенная обманка? Если он потратит время, и свое, и чужое, а в итоге… в итоге те пятьсот человек, которые получили бы вакцину и защиту, умрут?
Заххара встала за спиной.
И пробирки взяла, правда, переставила сперва в защищенный титановый ящик-переноску. И просить не пришлось. Эрику тоже никогда не приходилось просить, она все сама знала. А Тойтек был дураком, принимая и ее, и знание это за данность.
Извиниться бы.
Нет, отловить. И в суд подать. Но извиниться тоже.
Дышать стало легче, правда, искин пиликнул, напоминая, что пациентам стоит отдыхать, и если сам пациент против, то имеется для того хорошее снотворное, а то ведь с бодрствованием этим кардиограмма просела и пульс стал неровным.
Ничего.
Как-нибудь… главное, объяснить кому-то… хотя бы Заххаре, раз уж она за спиной стоит. Сообразительная. А в идее нет ничего сложного, это еще древние придумали… подобное подобным, только испытаний устроить не на ком.
Хотя… тут у него скоро будет отличнейший полигон.
И сам Тойтек в нем первым номером.
– Держись рядом, – сказал он Заххаре, которая и не вздумала отходить, а вот дверь в лабораторию заблокировала, что правильно. – Смотри. И запоминай. Запись включи. Пригодится. Будет связь – отправь Совету. Плевать на патенты…
Никогда-то они особо Тойтеку не нужны были, хотя, конечно, самолюбие тешили.
– Собрался умереть? – вкрадчиво поинтересовалась Заххара. И возникло ощущение, что так просто его не отпустят.
– Возможно, придется.
– Посмотрим.
Лифт спускался.
Медленно.
Долго. Так долго, что в какой-то момент Тойтеку показалось даже, что они спускаются не на нижнюю палубу, но куда-то в самое сердце Вселенной.
Здесь пахло иначе.
Железом. И пластиком, тем, дешевым, едкая вонь которого не выветривается годами. Сизые панели укрывали и стены, и пол, и потолок, отчего окружающее пространство казалось тесным и уродливым. Резкие переходы. Тесные коридоры. Жгуты проводов.
Гул.
– Доступ закрыт… – Человек вынырнул из круглого отверстия то ли шахты, то ли очередного коридора. Зацепившись за края его, он ловко выбрался, чтобы подняться и отряхнуться. – Посторонним.
