Но кажется, акции компании упадут и без участия Лотты, если Труди и вправду столь популярна, как говорит.
– А что вы посоветуете на Каяре? – Кахрай заказал мясо.
Кто ест мясо по утрам?
Бабушка вот вообще отдавала предпочтение овсянке, утверждая, что все величие Британии именно этой овсянке обязано. И порой Лотта искренне с ней соглашалась, ибо сваренная без масла и соли, на воде, овсянка неплохо мотивировала на подвиги.
После подвигов исторически случались банкеты. А на банкетах овсянке не было места.
– Не знаю, там я еще не бывала, – Труди переставила тарелки на тележку робота-уборщика и подвинула себе новую, с классическим молочным пудингом. Его она сперва понюхала.
Потом лизнула.
Причмокнула.
– Но на рынке покупать еду не советую.
– Почему?
Наблюдать за этой женщиной оказалось на диво интересно. Лотта тоже пудинг взяла. И понюхала. Но не унюхала ничего, помимо ванили. К слову, для натуральной запах был резковат, а ванилин… ванилину не место на кухне экстра-класса.
– Во-первых, тамошняя еда предназначена, чтобы туристов удивить. Местные ее есть не рискуют, и правильно делают. Ингредиенты максимально дешевые, а специй столько, что ожог слизистой получить недолго… – Труди все же отковырнула кусочек пудинга.
И Лотта повторила за ней.
Вязковат. И пресноват. Но при этом сладкий настолько, что выплюнуть хочется.
…Пудинг подавали к Рождеству, которое отмечали скорее по традиции, чем из веры в древнего бога. И готовить его начинали задолго до самого праздника.
Лотте нравилось смотреть.
Было в этой ручной готовке что-то донельзя завораживающее. Ей даже позволяли просеять муку, хотя простейший кухонный помощник справился бы с этим делом куда быстрее Лотты. Но вот… традиции.
Нынешний пудинг традиции попирал.
– Во-вторых, – продолжила Труди, – вся нераспроданная еда отправляется в стазис, чтобы наутро ее разогрели, вновь посыпали специями и попытались продать. Нет, на туристических рынках ничего нельзя покупать, в этом я уже убеждалась, и не раз. А пудинг дерьмовый. Мне уже даже интересно, есть на этом корабле что-то нормальное, помимо воды?
Лотте тоже было интересно.
Данияр Седьмой разглядывал планету, которая казалась едва ли не точной копией его родного мира. То же алое солнце, те же обожженные полосы пустынь и редкий пух облаков, будто Каяр пытался укрыться в рваном этом одеянии от гнева своего светила.
Цепочка спутников.
И галактический лифт, очередь к которому тянулась медленно. Наверное, Данияр мог бы потребовать, чтобы запустили второй, предназначенный для особых гостей, но он почему-то промолчал. Картина внизу завораживала. Он будто впервые видел, как рождаются ветра и бури, куда убегают полосы облаков, чтобы ненадолго оживить пустыню драгоценной влагой. И это знание, новое, недоступное прежде, наполняло сердце его полузабытым восторгом.
К тому же скандалить он не умел.
Вот казнить идиотов, которые решили, будто одного лифта для высадки хватит, мог бы. И казнил бы. Дома. Туристам казни нравились.
А они еще себя гуманным обществом называют, да…
– Господин? – Заххара коснулась руки. – С вами все хорошо?
– Чудесно, – Данияр соизволил отвернуться от экрана. – Наш черед?
Угадал.
Он решил быть вежливым, раз уж казнить не выйдет, и даже вежливо кивнул слегка замученному стюарду. А Заххара бросила пару кредитов на его браслет, чем добилась почти искренней улыбки.
Спуск был скоротечен.
И скучен.
Ожидалось… чего-то иного. А вместо этого мерцающее поле. Труба. Полет при полном отсутствии ощущения этого полета. Дверь с горящим зеленым треугольником. Зал, забитый людьми.
Все-таки стоило потребовать казни. Или хотя бы открытия второго лифта. Что-то подсказывало, что настроили бы его вовсе не на общий зал. Впрочем, дурное настроение исчезло, стоило взгляду зацепиться за рыжую макушку.
Девушка обернулась.
И улыбнулась. Поклонилась, коснувшись сложенными вместе ладонями лба… а может, с ней договориться? Не самому, конечно, отправить Заххару или Некко, чтобы объяснили, как хорошо в гареме жить? Благо, в отличие от той, наглой, обошедшейся куда дороже, чем она того стоила, рыженькая умела себя вести.
– Доброго дня, – сказала она и, оглянувшись, кому-то помахала рукой. – Тоже застряли?
– Сказали, что второй лифт не работает, – пожаловалась Эрра.
– Да. Мне тоже, – рыженькая ненадолго нахмурилась. – И еще это вот…
Она указала на толпу, которая устремилась к единственному выходу, но почему-то застыла возле него. Слышны были голоса, нервные, визгливые, громкие. И с каждым словом они становились только громче.
– У кого-то проблемы с документами.
– Какие могут быть проблемы с документами? – вполне искренне удивился Данияр.
Лайнер ведь приличный. И при покупке билетов документы тщательно проверялись, да и регистрировались во внутренней сети корпорации, что и позволяло в дальнейшем обойтись без таможенного контроля.
– Вот и мне интересно, – задумчиво произнесла рыженькая и, подпрыгнув на месте, спросила: – Что там?
