Опочтарение полностью

Мокрист разглядывал обеспокоенное лицо Гроша. Он испытывал странное чувство, как будто почва уходит из-под ног, такое испытываешь, когда общаешься с человеком, чей мир соприкасается с твоим только кончиками пальцев. "Не отшельник - подумал он – скорее потерпевший крушение моряк, который жил на этом песчаном островке старого здания, пока весь остальной мир шел вперед, а здравый ум постепенно испарялся".

- Мистер Грош, я не хотел бы, понимаете, расстраивать вас и все такое, но вон там под толстым слоем голубиного гуано лежат тысячи писем – медленно сказал он.

- Ну, на самом-то деле в этом случае все не так плохо как кажется – сказал Грош и сделал паузу чтобы пососать свою натуральную таблетку от кашля – это очень сухое вещество, голубиные какашки, и они формируют твердую защитную корку на поверхности конвертов…

- Но почему они все здесь, мистер Грош? – спросил Мокрист.

"Навыки общения – напомнил он себе – нельзя трясти его за грудки".

Младший Почтальон избегал его взгляда.

- Ну, вы знаете, как это бывает – попытался объяснить он.

- Нет, мистер Грош, не думаю, что знаю.

- Ну… почтальон может быть очень занят, у него полный мешок почты, может это канун Страшедства, куча открыток, понимаете, а инспектор давит на него насчет соблюдения сроков доставки, ну и может так случиться, что он просто сунет полмешка куда-нибудь в безопасное место… но ведь он доставит их, так? Я имею в виду, это не его вина, что на него давят, сэр, давят на него все время. Ну вот, а на следующий день у него мешок еще больше, потому что они давят все время, так что он думает, сброшу-ка я еще кое-что и сегодня тоже, потому что у меня во вторник выходной и вот тогда-то я все наверстаю, но так получается. что во вторник у него еще больше работы, потому что они продолжают давить, и он очень устал, устал как собака, и он говорит себе, ну ладно, у меня скоро отпуск, и он получает отпуск и тогда… ну, кончается все очень мерзко. Тогда были… неприятности. Мы зашли слишком далеко, сэр, вот в чем дело, мы слишком сильно старались. Иногда что-то разбивается вдребезги, да так, что лучше оставить все как есть, чем пытаться склеить кусочки. Я имею в виду, никто не знает, с чего же начинать?

- Думаю, я уловил вашу мысль – сказал Мокрист.

Вы лжете, мистер Грош. Вы лжете умолчанием. Вы чего-то недоговариваете. И это что-то очень важное, так? Я превратил ложь в искусство, мистер Грош, а вы всего лишь талантливый любитель.

Лицо Гроша, неосведомленного об этом внутреннем монологе, расплылось в улыбке.

- Но проблема в том… как ваше имя, мистер Грош? – спросил Мокрист.

- Толливер, сэр.

- Красивое имя… так вот, проблема в том, Толливер, что картинка, которую я вижу в твоем рассказе, это для целей моей аналогии не более чем маленький этюд, в то время как все это – Мокрист взмахнул рукой, обозначая здание Почтамта и все что в нем содержится – полноразмерный триптих, изображающий сцены из истории, сотворение мира и всех богов, плюс к нему расписной купол с небесным сводом, да еще и набросок портрета женщины со странной улыбкой[26], добавленный просто до кучи! Толливер, я думаю, ты не был честен со мной.

- Сожалею, сэр – сказал Грош, глядя на него со странным выражением нервозного вызова.

- Я ведь могу уволить тебя, знаешь ли – сказал Мокрист, уже заранее зная, что сказал глупость.

- Можете, сэр, можете попытаться уволить. – медленно и тихо сказал Грош – Но ведь я – это все что у вас есть, не считая парнишки. И вы ничего не знаете о Почтамте, сэр. О Правилах вы тоже ничего не знаете. Только я знаю, что нужно здесь делать. Да вы и пяти минут без меня не продержитесь, сэр. Вы даже не проследИте, чтобы чернильницы каждый день заполнялись чернилами!

- Чернильницы? Заливать чернила в чернильницы? – удивился Мокрист – Да это ведь всего лишь старое здание полное… полное… забитое старой бумагой! У нас нет покупателей!

- Я должен поддерживать чернильницы полными, сэр. Правила Почтамта. Заполнять чернильницы, полировать медь…

- Вы даже не убрали голубиное дерьмо!

- Странная штука, но про него нет ни слова в Правилах, сэр – сказал старик – А правда в том, сэр, что мы больше никому не нужны. Теперь повсюду семафоры, проклятые семафоры, щелк, щелк, щелк. У всех теперь есть семафорные башни, сэр. Это модно. Передают со скоростью света, так говорят. Ха! В них нет души, сэр, нет сердца. Я их ненавижу. Но мы наготове, сэр. Если появится почта, мы доставим ее, сэр. Мы просто мгновенно заработаем, мгновенно! Только вот почты нет.

- Конечно, нет! До горожан давно дошло, что отнести письмо на Почтамт это то же самое, что просто выбросить его!

- Нет, сэр, вы снова неправы. Мы все сохранили, сэр. Вот что мы делаем. Мы сохраняем все как есть. Стараемся никого не беспокоить, сэр – добавил Грош тихо. – Мы стараемся не беспокоить ничего!