- Да кто вас разберет, - унижался - не унижался! Этим... как его холопом не был. Потому что холопами, как и гениями, рождаются. И это... как его... не взаимо-заме-няю-щиеся сосуды. - С трудом произнес свою мысль по слогам, - И каждый на своем месте. А едва не на свое место холоп попадает, бабами, да газетной славой вылизанный недоумков всяких, - тьфу ты! - вот что получается. И что они с ними носятся?! Все надеются, небось, что когда-нибудь он разбогатеет, и они погреются от его славы, думаешь, совсем я темный, думаешь, не знаю я. А он сотворит какую-нибудь фитюльку, пшик, и все вокруг него прыгать должны, ты из таких, что ли?
- Эх ты... дальше своего предела не видишь... И ничем ты мне не поможешь, и не понимаешь меня. И не веришь. - Она хотела было встать и уйти, но он схватил её за руку:
- Нет! Нет! Верю.
- И ничего мне от него не нужно... и дело вообще не в этом. Главное... чтобы музыка жила. Музыка не для удовольствия кого-то, а как вибрация космоса. Неважно - какой живой организм её производит, но тот, кто её производит должен жить, - чтоб музыка жила и обновлялась, иначе мы погибнем, мы задохнемся в сиюминутной пыли. И он должен жить. И я люблю его не больше прочих, я вообще разучилась любить как все... сексуально эгоистической тягой... Любовь для меня не что-то обособленное, не итог, не сладостное забвение, но как воздух, путь... энергия пути. Я знаю, что ему не хватает этой энергии неравнодушия, я знаю, что могу ему помочь, и он нуждается во мне. Оттого и свела нас судьба. Оттого я так пристально... голос её сорвался, и она хрипло прошептала, - ...не веришь?
- Верю, верю, - кивал Карагоз и пил, - Что с ним? Какие лекарства нужны?
- Не знаю я - что с ним. Только знаю, как бы это тебе сказать, что он... в общем, нос себе обтесал, обрезал.
- Че-е-го?!
- Ну... вот так. - Не нашлось в ней больше слов.
- И кровь течет?!
Нет. Нос он обрезал давно.
Это что же это за религия новая, что уже обрезание носа делает?!
- Ты не понял. Это, по всей видимости, не совсем религия, а эстетика такая. Хотя у некоторых и эстетика как религия... Бывает. Он произвел на носу, как бы пластическую операцию, ну обрезал все лишнее...
- Как это лишнее?!
- Ну... все, что за прямую линию выпирает.
- Так он сделал пластическую операцию, как Майкл Джексон?
- Считай - да, только сам. Он все делает сам.
- Потому что он гений, - продолжил за нее, кивая, совершенно обескураженный Карагоз.
- Д-да, - с трудом выдавила она из себя.
- Клянусь мамой, кошмар какой-то! - Карагоз вспотел, словно в бане, Может, он не гений, а сумасшедший просто?.. Аля, Алечка, с кем ты связалась! Зачем гению резать нос?
- Какая разница?! - чуть не плакала Алина от его вопросов, - Может, он по стилю ему не подходил. Может, болезнь у него какая, у него все лицо в шрамчиках, может... и я знаю, что он сумасшедший, но гений! Верь!
- Верю, верую! - он смотрел на неё и не мог закрыть парализованный удивлением рот. А она продолжала с глазами полными слез:
- А нос опасно оперировать. Вот у него, наверное, и начался некроз. Понимаешь, некроз! Омертвение тканей! Потом ткани начнут разлагаться... и человек умирает от заражения крови. Я у него, правда, очень давно этот некроз наблюдаю. Но не могу я больше! Я разговаривала с ним вчера. Он между делом сказал, что у него какие-то приступы боли во всем организме. Но хотя он к ним привык - уже все! Хватит! Я чувствую, что промедление смерти подобно!
- Так давай вызовем ему "скорую помощь"! - наконец-таки ощущение реальности вернулось к Карагозу.
- Какую "скорую"?! Он ни кому не верит! Он заперся сидит и умирает! Он никогда никого не попросит о помощи! Никогда!.. Он, может быть, даже сам не знает, о том - что с ним. Просто впал в депрессию... А считает, что это у него дух таким образом аристократизируется.
- Какой ещё дух?
- Ну... как тебе объяснить?! Это кристалл человека, остальное все наросты.
- Короста? Он моется?
- Ледяным душем. Но это лишь механическая тренировка воли.
- А-а - разинул рот Карагоз.
- А заражение крови, знаешь, как проходит, сильная температура, упадок сил... человек может даже не понять, что с ним. Просто хочется лечь и заснуть!
- Так что же надо делать?!
- Надо объяснить ему, что это опасно, что он может умереть. Надо убедить его, что надо лечиться!
- Так объясни! Почему ты ему не объяснила?
- Не могла. Долго пыталась и не могла. Словно трамплин какой... Не могу я с ним об этом. Он так себя ведет, что не позволяет опускаться на... Как бы житейские мелочи. Он не дает даже возможности заговорить о его здоровье... Но сейчас!.. В двух шагах отсюда он живет. А я сижу с тобой и пью!
- Пойдем вместе, я скажу ему сам.
- Да не будет он слушать тебя.
- А кого будет?
