— Сейчас, — продолжал экселленсе, — вы разойдетесь по своим домишкам, а наутро вспомните, что неожиданная инфлюэнца помешала вам посетить заседание Птичьего Совета.
Он говорил своим обычным шелестящим голосом, но каждое слово было отчетливо слышно.
— И да, донна Филомена Муэрто абсолютно точно не русалка.
— У нее нет хвоста!
Наконец фразу про хвосты никто не ошикал.
— Потому что у нее нет хвоста, — согласился вампир. — А теперь, жалкие смертные, быстрее бегите!
Грудь сдавило, будто на нее положили каменную плиту, потом сняли и опять положили. Желудок скрутило, я дернулась, извергая из себя соленое море.
— Дыши, Филомена.
Мокрые губы накрыли мой рот, и шарик воздуха оцарапал горло. Я закашлялась, открыла глаза. Чезаре хлопнул меня по щеке:
— Дыши!
Горло дернулось, фонтан воды окатил его серенити. Он не расстроился, схватил меня за плечи, переворачивая лицом вниз.
— Эдуардо, — вытошнила я еще немного, — он жив?
— Филомена! — Голос принадлежал Мауре, и носки именно ее туфелек маячили рядом. — Боже мой!
— Артуро! — закричал Чезаре. — У нее рана на голове, нести нельзя. Приведи галеру к этому пляжу.
— Я прекрасно дойду пешком.
Чикко стояла на песке прямо перед моим носом.
— Здесь слишком мелко, — говорил синьор Копальди издали. — Нам придется рискнуть и нести догарессу на руках.
— Я дойду сама.
— Нет! Подплыви на максимально возможное расстояние. Исполнять!
Меня перевернули.
— Филомена, ты можешь говорить? Ты меня узнаешь?
«Ну разумеется», — будто бы сказала я, но теперь мне стало понятно, что я на самом деле не издала ни звука. Попыталась кивнуть, шея хрустнула, в голове помутилось.
— Ваша безмятежность, — пискнула Маура, — надо остановить кровь.
Раздался треск разрываемой ткани, виски сдавило плотной повязкой. Я лежала на спине, солнце нимбом окружало склонившегося надо мной супруга. Приплыл все-таки, дамский угодник. А некоторые Галки в это не верили. Где Карла? Она столкнула Эдуардо. Что с ней? Она арестована? Что с да Риальто? Он жив?
— Что это? — раздался испуганный голос возлюбленного. — Маура! Убери это! Я ненавижу насекомых.
— Это не жук, а саламандра, — ответила Панеттоне рассудительно.
Спокойствие ее тона сообщило мне, что синьор да Риальто жив и здоров.
— Ненавижу саламандр! — не унимался Эдуардо. — Убери немедленно. Какая гадость!
Какое счастье, что я не успела подарить ему мадженте. Какое облегчение, что мне не придется ее кому-нибудь дарить. Моя малышка, только моя.
— Что здесь произошло? — встревоженно и запыхавшись, вопрошала сестра Аннунциата. — Ваша серенити!
Чезаре распрямился, отчего солнце меня ослепило.
— Донна догаресса упала в воду, — сообщил дож. — К счастью, бравый синьор да Риальто вовремя бросился ей на помощь.
Говорил супруг с нажимом, направленным на кого-то конкретного. Я повернула голову. Пляжик оказался запружен людьми. Кажется, здесь собрались все ученицы и учителя, гвардейцы. Последних стало больше, если в глазах у меня не двоилось после ушиба.
— Какая доблесть, синьор да Риальто! — Директриса бросилась Эдуардо на грудь.
Тот был мокрым и растерянным, но нашел в себе силы поддержать сухонькую монашку:
— На моем месте так поступил бы каждый.
Тут я увидела Карлу. Она стояла поодаль, наблюдая.
— В благодарность за спасение супруги, — процедил дож, — мы даруем синьору Эдуардо должность губернатора островов Треугольника.
Кажется, подарок новому губернатору не понравился. Он сморщился, как малыш, готовый заплакать. А я обрадовалась. Быть губернаторшей, наверное, лучше, чем сидеть в золотой клетке под присмотром командора да Риальто.
Опомнись, Филомена! Ты все еще хочешь замуж?
Да.
После всего, что произошло? Этот мужчина проиграл тебя в карты.
Это я как-нибудь переживу, прикрываясь сентенциями, что такова женская доля, — прощать мужьям ошибки.
Он чуть не убил тебя!
Это вообще случайность. Человек не умеет плавать, разумеется, он запаниковал и перестал себя контролировать.
А кто тебя спас?
Наверное, Чезаре? Судя по тому, что он вымок до нитки… Но это не повод предать любовь. Муэрто — хороший пловец. Да я бы сама вытащила парочку утопленников, не ударься о камень. Эдуардо — благородный синьор, а Чезаре — ловкий интриган.
Тогда почему благородный да Риальто не признается всем, что он не спаситель, а спасенный?
Потому что дож его переиграл! Манипулятор обставил все таким образом, что признание теперь равнозначно позору.
Во время внутреннего монолога Чикко взобралась на меня, пощекотала хвостиком лоб и замерла у уха. Отчего-то ее лапки на мочке стали жирной точкой в размышлениях. Синьорой да Риальто я не стану. Никогда и ни за что. Карты, недалекость, осторожность, граничащая с трусостью, — эти грешки простительны. Но Эдуардо не любит саламандр! Нам не по пути.
