— Что ты делаешь, солнышко? — спрашивает он хриплым голосом.
Его руки дергаются по бокам, но он не прикасается ко мне. Он позволяет мне двигаться в своем собственном темпе, что делает меня еще более смелой.
Прижимаясь к нему всем телом, я чувствую под собой его очевидную твердость, и впервые в жизни не испытываю ни страха, ни ужаса — только предвкушение.
Обхватываю его щеки обеими руками и наклоняюсь вперед, чтобы прикоснуться губами к его губам.
Закрыв глаза, я просто вдыхаю его сущность. Наши губы едва касаются друг друга, но я чувствую этот поцелуй в самой своей душе.
Отстранившись, я понимаю, что по моим щекам текут слезы, но это не грустные слезы. Это слезы облегчения.
— О, солнышко, — наконец поднимает он руки, смахивая слезы с моих щек, его лицо полно беспокойства. — Нам не нужно ничего делать, — уверяет он меня, и я натянуто улыбаюсь.
— Я просто… — сглатываю, — Не могу поверить, что все закончилось. Так трудно думать о том, что все плохое осталось в прошлом. Мне все время кажется, что случится что-то еще, и…
— Я знаю, — он притягивает меня к себе, упираясь подбородком мне в макушку. — Я знаю. И я обещаю, что больше никому не позволю причинить тебе вред. Это клятва, которую я даю тебе, Джианна.
Я отстраняюсь, изучаю его черты и киваю в ответ.
— Если ты снова причинишь мне боль, — качаю я головой. — Не думаю, что смогу это перенести, Басс.
— Не причиню. Я скорее умру, чем увижу, как ты снова плачешь из-за меня.
— Я люблю тебя, Басс, — признаюсь я, и его лицо озаряется. — Я люблю тебя больше всего на свете, и из-за этой любви я готова попробовать еще раз. Но третьего шанса не будет. И второго с половиной тоже. Ты причинил мне боль, и вопреки всему, что говорит мне мозг, вопреки здравому смыслу, я готова попробовать еще раз.
— Солнышко, — стонет он, его глаза блестят от слез. — Я обещаю, что тебе не придется давать мне еще два шанса, — отвечает он, и я чувствую, как улыбка тянется к моим губам.
— Знаешь, почему я называю тебя солнышком? — Неожиданно серьезно спрашивает он.
Я качаю головой, вопросительно поднимая брови.
— Потому что когда я впервые увидел тебя, ты была как солнце. Самая яркая, мать ее, звезда, и я почувствовал, что ослеплен твоим светом. Ты сияешь ярче всех, кого я когда-либо видел, Джианна, и я могу только сказать, что я самый счастливый ублюдок, что ты решила поделиться своим светом со мной.
— Басс, — улыбаюсь я, его слова трогают меня. — Иногда ты бываешь очень милым.
— Я люблю тебя, Джианна. Может быть, я и не говорил тебе раньше, но я люблю тебя так давно, что кажется, будто целую вечность. То, что ты даешь мне еще один шанс…, — он качает головой в неверии. — Я буду дорожить им, и буду дорожить тобой, моим собственным лучиком солнца.
— Льстец, — игриво толкаю его.
— Знаешь, я скучаю по твоим светлым волосам, — замечает он, поднося прядь моих волос к носу, закрывая глаза и вдыхая мой запах.
— Я отращу их. Для тебя, — дерзко добавляю я, и он отвечает мне улыбкой.
— Какая ты хорошая девочка, — говорит он, и атмосфера вдруг меняется. Между нами возникает тяжелое напряжение, и не успеваю я опомниться, как он прижимает меня к своему телу, его рот открывается поверх моего, и он впивается в мои губы поцелуем, от которого у меня подгибаются пальцы на ногах в предвкушении.
Боже, это похоже на рай на земле.
Нет ни паники, ни тревоги, когда я оказываюсь в его объятиях, его рот захватывает мой, м он целует меня так глубоко, что мне уже не хочется выныривать на поверхность.
Мое тело тоже радуется воссоединению, впервые за целую вечность чувствуя себя как дома. Он повсюду, он окружает меня своим теплом и той грубой энергией, которую он излучает, когда овладевает мной.
— Черт, — ругается он, разрывая поцелуй, и взглянув в мои глаза, его стекленеют от желания. — Ты сводишь меня с ума, солнышко, и я хочу не торопится. Искупить вину за прошлый раз. Чееерт, — закрывает он глаза и тянется между нами, чтобы поправить свою эрекцию.
— Я не хочу не торопится, Басс. Я просто хочу нас.
Протягиваю руку, чтобы погладить его лицо, мои губы растягиваются в улыбке, призванной передать все, что я чувствую.
— Не знаю, чем я заслужил тебя, Джианна. Но я обещаю тебе, что всю оставшуюся жизнь буду показывать тебе, как много ты для меня значишь. — Он тянет мою руку к своим губам.
— Хорошо, — выдыхаю я, прикусывая губу. — Почему бы тебе не начать прямо сейчас? — Я провожу рукой по его груди, ощущая твердые мышцы под рубашкой. Потянувшись к подолу его рубашки, стягиваю ее через голову, открывая его скульптурный торс.
Как и в первый раз, когда я увидела его обнаженным, я не могу сдержать восхищения. Провожу пальцами по его грудным мышцам, отмечая, как подрагивают мышцы под моим прикосновением.
Однако не все здесь безупречно. По всей его груди тянутся бесчисленные шрамы, некоторые из которых появились недавно и выглядят неприятно, а другие — старые и поблекшие.
Сохраняя зрительный контакт, я придвигаюсь ближе и прикладываю губы к ране, которую я нанесла ему своим ножом. Открыв рот, провожу языком по ране.