Опороченная полностью

Я пытаюсь вырвать свою руку из его захвата, но это тщетно, так как он крепко сжимает пальцы на моей коже. Его руки такие большие, что он легко обхватывает всю мою руку, убеждаясь, что я не смогу вырваться.

— Пожалуйста, — вырываются слова из моего рта, постыдное признание, но необходимое, когда мой мозг жаждет — нет, требует — таблеток.

— Хм, — ухмыляется он, наклоняясь, чтобы поднять пакетик.

— Ксанакс, — читает он надпись на таблетке, приподнимая бровь, чтобы изучить мое лицо. — Значит, маленькая мисс совершенство принимает ксанакс, — тянет он.

— Отдай, — вспыхиваю я, не отрывая глаз от таблетки, которую он держит в руках, единственной вещи, которая может помочь мне выбраться из ада, в котором находится мой разум. — Пожалуйста, отдай, — шепчу я, возмущаясь тем, что произношу эти слова вслух, ненавидя то, что он застал меня в самом слабом состоянии, но, вместе с тем, не в силах игнорировать то, как мое тело борется со мной, мой разум посылает резкие напоминания о кошмаре, который начнется, если я не получу их. Они — единственное, что стоит между мной и срывом, и ради этого… я готова на все.

Не знаю, пробирает ли его эта демонстрация уязвимости, но он протягивает свою ладонь с таблеткой ко мне.

Я даже не задумываюсь, когда беру ее, засовываю в рот и глотаю. Закрываю глаза, вздох облегчения вырывается из меня, и я просто жду, пока на меня снизойдет спокойствие.

Не знаю, сколько времени я так стою, закрыв глаза и приоткрыв рот, просто вдыхая и выдыхая. Эффект приходит медленно, но приходит, вознаграждая меня небесным внутренним покоем. И когда я наконец-то достаточно успокоился, открываю глаза и смотрю в лицо своему злейшему врагу.

— Чего ты хочешь? — Плюю я слова, немного лучше контролируя себя. Теперь, когда я получила свою дозу, я знаю, что он не сможет сделать со мной ничего хуже, чем муки приступа.

Медленно хихикая, Себастьян разглядывает меня с головы до ног с забавой, написаной у него на лице.

— Кто-нибудь еще знает, какая ты маленькая наркоманка?

— Я не наркоманка.

— Правда? Могла бы и обмануть меня, — он вскидывает бровь. — Интересно, что бы сказал твой отец об этом твоем увлечении, — тянет он, сложив руки на груди.

Мои глаза расширяются от его угрозы, и я качаю головой.

Черт, ну это самое худшее, что может случиться. Если отец узнает о моих таблетках, он не только запретит мне их принимать, но и позаботится о том, чтобы я никогда не нашла, откуда их достать.

И жизнь без таблеток. Нет, день без таблеток… Черт, даже час без них спасет меня от душевного и физического ада.

— Не рассказывай ему, — говорю я, и добавляю, — пожалуйста, — поскольку это слово, похоже, творит с ним чудеса.

Я готова умолять его, если это то, чего он хочет. Я готова даже извиниться за свою выходку, лишь бы он не говорил моему отцу о таблетках.

Но даже в своем испуганном сознании я понимаю, что теперь у него есть что-то над моей головой, и он, без сомнения, будет продолжать использовать это, чтобы заставить меня вести себя хорошо.

Но какова альтернатива? Потому что без этих таблеток… Нет, об этом не может быть и речи. Я не могу жить без них. Я скорее убью себя, чем выдержу хотя бы один день без них, зная, какие муки меня ждут, мой разум — мой самый страшный мучитель.

— Может и не расскажу, — пожимает он плечами, сохраняя на лице самодовольное выражение. — Но зачем мне помогать тебе после того, что ты только что сделала?

Я поджала губы, понимая, что он загнал меня в угол. Особенно после того, что я с ним сделала, я не сомневаюсь, что он настучит моему отцу и…

Я зажмуриваю глаза от надвигающегося кошмара и делаю то, чего никогда не делала раньше. Я опускаюсь перед ним на колени.

— Пожалуйста, — склоняю голову, чтобы он видел, что я говорю серьезно, но мои руки все еще сжаты, так как все мое существо восстает против этого жеста покорности. — Пожалуйста, не говори ему.

— Боже мой, ну на коленях ты прям как рыба в воде, солнышко, — смеется он надо мной.

Подойдя ближе, он берет мою челюсть в свою руку, заставляя меня поднять на него глаза.

— Скажи мне, почему я должен тебе помогать?

Эта однобокая улыбка сводит меня с ума, все его лицо кажется чудовищным, неровности его шрама выделяются и выглядят как мой собственный кошмар.

— Я умоляю тебя, — выдавливаю я из себя слова, физическая боль накатывает на меня от этого унижения.

— Ты умоляешь меня? — спрашивает он, сжимая мою челюсть. — Как мило с твоей стороны, — тянет он, его большой палец внезапно оказывается на моих губах. Без всякой нежности он надавливает на мои губы, раздвигая их.

— Что мне за это будет? — смотря на меня сверху вниз, его глаза темнеют, от чего его фигура становится еще более пугающей.

— Чего… чего ты хочешь? — я стараюсь держать свой голос ровным, хотя сейчас в нем только напускная уверенность.

Он угрожает мне единственным, что позволяет мне жить как нормальный человек. И ради этого я боюсь признаться себе, что готова на всё.

И он тоже это видит, его рот медленно кривится в коварной улыбке, которая заставила бы любого зарыдать от ужаса.