Опороченная полностью

Мне приходится серьезно покопаться, прежде чем я наконец нахожу папку, заполненную чем-то. И это то, чего я меньше всего ожидал — книги. Сотни — если не больше — книг на любую тему, некоторые научные, некоторые художественные. От философии до истории и религии — нет ничего, чего бы здесь не было.

И пока я продолжаю просматривать список названий, мне трудно поверить в то, что я вижу.

— Какого черта ты делаешь? — раздается голос Джианны, прежде чем она выхватывает свой телефон из моих рук, ее глаза дикие, она похожа на оленя, попавшего в свет фар.

— Расслабься, я ничего не удалял.

— Тебе же лучше, — отвечает она, почти рассеянно проверяя, все ли на месте. — Ты мудак, — ворчит она, закрывая телефон и надежно убирая его в карман, а затем швыряет в меня бумаги о выписке.

Ее плечи напряжены, когда она пристраивается в углу, чтобы между нами было некоторое расстояние. И пока я заполняю формы, я не могу не заметить, что она постоянно возвращается к своему телефону, как будто боится, что я мог что-то с ним сделать.

— Почему ты такая колючая? — Я встаю и подхожу к ней. — Боишься, что я увидел твою коллекцию обнаженных фотографий? — Тяну я, желая немного поиграть с ней. Но больше всего на свете я хочу узнать, кто она такая. Потому что становится все более очевидным, что Джианна, которую она показывает миру, не настоящая Джианна.

— У меня нет никаких обнаженных фотографий, шавка. Вытащи свою голову из канавы, — дуется она, смотрят куда угодно, только не на меня.

— Тогда о чем ты так беспокоишься? Что я знаю, что ты читала Декарта? Или что я видел все эти книги из проекта «Гутенберг» на твоем телефоне?

Ее глаза расширяются, губы слегка дрожат.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — лжет она.

— Ты не очень хорошая лгунья, солнышко. — Наклоняюсь к ней, вдыхая сладкий аромат ее духов, норовя уткнуться носом в ее волосы.

— Почему бы тебе не пойти пофлиртовать со своей медсестрой и не оставить меня в покое, — толкает она меня, но я быстрее, обхватываю ее одной рукой за талию и притягиваю к себе.

Анестезия, которую ввел мне доктор, все еще действует, поэтому я не чувствую боли, когда она извивается, пытаясь вырваться из моих объятий.

— Ревнуешь? — зарываюсь лицом в ее волосы, наслаждаясь ощущением шелковистых локонов, касающихся моей кожи. — Скажи мне, ты ревнуешь, солнышко? — спрашиваю я, покусывая мочку ее уха.

— Отпусти меня, — придушенно произносит она. — Мне все равно, с кем ты трахаешься, — продолжает она, пытаясь вернуть силу своему голосу. — Пока это не я, — добавляет она нахально.

— Но в этом-то и дело, Джианна. Я буду трахаться только с тобой. Мне плевать на других женщин. Я даже не вижу других женщин, — честно говорю я ей. Правда в том, что она околдовала меня, пробудив во мне ощущения, которых я никогда раньше не испытывал.

— Ты лжешь, — качает она головой, все еще пытаясь вырваться из моей хватки.

— Нет, — заявляю я, поднося пальцы к ее челюсти и поднимая ее вверх, чтобы она могла посмотреть мне в глаза.

— Потому что будь уверенна, солнышко. Я трахну тебя. Но только когда ты будешь умолять меня. Я не собираюсь ничего держать у тебя над головой. Я хочу тебя, но только по твоей собственной воле, — провожу большим пальцем по ее атласной коже, глядя ей в глаза. — Я трахну тебя только тогда, когда ты попросишь об этом.

Иначе в этом нет никакого удовольствия. Я хочу дразнить и изводить ее, пока она не отдастся мне по собственной воле. Я хочу, чтобы она страдала от сексуальной неудовлетворенности, зная, что я единственный, кто может подарить ей облегчение. И только тогда я начну действовать.

Я хочу, чтобы она была уязвима. Открыта.

Я хочу настоящую ее.

И я знаю, что не получу этого, если буду шантажировать ее, чтобы она трахнула меня. Конечно, это избавит меня от Циско и поможет мне быстрее выполнить задание. Но я не хочу этого. Почему я должен идти легким путём, когда я могу наслаждаться тем, как все это мягко распутывается? Потому что при всей моей неприязни к ней, я должен признать, что ни одна женщина не вызывала во мне таких висцеральных реакций. И я хочу исследовать это до конца.

Независимо от последствий.

— Ты… — Джианна запнулась, тяжело сглотнув. — Ты не расскажешь моему отцу о книгах? — спрашивает она тоненьким голоском.

Вот оно. Уязвимость. И это все из-за каких-то бесплатных книг?

— Нет. Не скажу. И про таблетки я ему тоже не скажу.

Не знаю, совершаю ли я ошибку, не воспользовавшись этим дальше, но я никогда не был тем, кто предпочитает легкие завоевания. А Джианна в моем полном распоряжении, потому что у меня на нее что-то есть? Нет. Я бы предпочел, чтобы она пришла ко мне, потому что жаждет моих прикосновений. Потому что я единственный, кто может дать ей то, в чем она больше всего нуждается.

Ее глаза расширяются.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя, Джианна.

И потому что ты будешь моей.

Джианна

— Есть ли что-то, о чем ты нам не договариваешь? — спрашивает Линдси, наводящим на размышления тоном, и тычет меня в бок.